Детство, которое осталось там, далеко-далеко в прошлом. Я похоронила эти воспоминания так глубоко в себе, что сейчас задыхалась от боли.
«- А я смогу так?!
— Захочешь — сможешь, — усмехнулся мастер и прищурил ясные, светлые глаза, — знаешь что главное?
— Что?
— Желание. Если хочешь чего-то добиться — добьешься, даже если таланта нет».
На трясущихся ногах я подошла к крыльцу и медленно села. Ступенька под моим весом противно скрипнула и…
«- Дей, ну сколько можно! Почини ты это клятое крыльцо! — ругался отец, наступив на скрипучую ступеньку.
— Ворчишь как моя женушка, — усмехнулся мастер и поднял очки на макушку.
— У тебя нет женушки, — усмехнулся отец.
— Потому и нет, — в тон ему отозвался мастер, — не переношу ворчание»
Отец сам пытался починить ступеньку. Он был мастером на все руки, ведь там, за крепостной стеной никто не спросит, способен ли ты развести костер или сотворить носилки для раненного. Да мало ли неожиданных ситуаций, в которых требуются нетривиальные умения? Вот и папа пришел однажды с новой доской, с инструментами…"
"И ступенька начала скрипеть сильнее прежнего.
А мастер и тогда не признался, что он специально так крыльцо зачаровал — чтобы никто нежданным войти не мог. Как ни наступи, а противный скрип разнесется по всему дому.
Вытащив из Безвременья клинок, я прижала лезвие к пылающему лбу. Я помню, как однажды принесла мастеру свою порцию слабого бульона. И как он кричал на меня. Он никогда на меня не кричал, только в тот день. День, когда мы увиделись последний раз.
По щекам потекли слезы.
Убрав клинок, я просто позволила себе сидеть и плакать. Моя ненависть давно остыла, перегорела. Мы никогда не забудем, но… Я не пойду мстить. Когда-то я жила только той мыслью, что однажды подойду к герцогу Морею на расстояние клинка и вгоню льдистую сталь в его гнилую глотку.
А после поняла, что это сделает только хуже. Мертвецов не вернуть, а живые… Живые останутся без защиты. Будут пересмотрены колдовские эдикты и Окраины потеряют свой особенный, слегка отстраненный статус.
Поднявшись на ноги, я повернулась лицом к двери и решительно ее толкнула. Заколдованное дерево вытянуло из меня кроху силы и проход был открыт.
В коридоре темно, пахнет медом и перцем, и немножко пылью. И раскаленным металлом.
На краткое мгновение я успела придумать себе сказку — что мастер жив, просто по важным причинам был вынужден скрываться.
Но это всего лишь чары консервации. Здесь пахнет так же, как пахло в день его смерти. Мастер умер за столом.
