— Я уже сделал тебя заведующей травматологическим отделением.
— Я это заслужила.
Его губы изогнулись в улыбке.
— Будь скромнее.
— С какой стати? Мы оба знаем, что это правда. И насчет Колумбии. Ты бы хотел быть под начальством в течение следующих двух десятков своей жизни?
Его веки опустились на глаза цвета красного дерева. На секунду ей показалось, что что-то вспыхнуло в его взгляде, но потом он положил руки на бедра, его белый халат натянулся на широких плечах.
— Я не хочу терять тебя, Уиткоум. Ты лучший хирург, который у меня когда-либо был.
— А мне нужно смотреть в будущее, — она прошла к своему шкафчику. — Я хочу заведовать своей собственной лавкой, Манелло. Такой я создана.
— Когда это проклятое собеседование?
— Первое — завтра днем. Если я не появлюсь на неделе и не позвоню, значит, решила остаться в городе.
— Черт.
Раздался стук в дверь.
— Войдите, — ответили они в унисон.
Медсестра просунула в дверь голову.
— Пациент с ранением. Расчетное время прибытия — две минуты.
Мужчина за тридцать. Пулевое ранение, возможно, пробита аорта. Отключался в машине дважды. Вы примете пациента, доктор Уиткоум, или хотите, чтобы я позвонила Голдбергу?
— Нет, я беру его. Подготовь четвертый бокс, и скажи Эллен и Джиму что я уже иду.
— Сделаю, Доктор Уиткоум.
— Спасибо, Нэн.
Когда дверь закрылась, она посмотрела на Манелло.
— Возвращаясь к Колумбии. На моем месте ты бы сделал то же самое. Так что ты не можешь сказать, что удивлен.
Последовала длинная пауза, потом он подошел ближе.
— Я не позволю тебе уйти без боя. Что не должно удивлять и тебя, ведь так?
Он вышел из комнаты, забрав большую часть кислорода с собой.
Джейн прислонилась к своему шкафчику, и посмотрела, через кухонное помещение в зеркало на стене. Ее отражение было четким, начиная от белого халата до зеленых брюк, и заканчивая прямыми светлыми волосами.
— Он хорошо все воспринял, — сказала она себе. — Принимая во внимание обстоятельства.
Дверь в помещение отрылась, и Дюбуа высунул голову.
— Бояться нечего?
— Ага. Я направляюсь в операционную.
Дюбуа распахнул дверь и вошел внутрь, беззвучно двигаясь в кроксах по линолеуму.
— Не знаю, как ты это делаешь. Ты единственная, кому не нужна нюхательная соль после разборок с ним.
— Не так уж он и плох, правда.
Дюбуа хмыкнул.
— Не пойми неправильно. Я чертовски его уважаю. На самом деле. Но злить его точно не хочу.
Она положила руку на плечо коллеги."
"— Давление надоедает людям.
