Когда я не мог себе помочь, моя мать была бы там…
— Я хотела быть…
— Когда я истекал кровью, страдал и был в ужасе, моя мать была бы рядом. Так что не вываливай на меня мусор вроде «мой сыночек».
Последовала долгая тишина. Затем ее голос прозвучал отчетливо и твердо.
— Ты предоставишь мне себя после моего секвестра, который начинается этой ночью. Ты будешь формально представлен своей супруге. Ты вернешься, когда она будет надлежаще подготовлена для твоего использования, и сделаешь то, ради чего был рожден. И ты сделаешь это по своему собственному выбору.
— Черта с два. И пошла ты.
— Вишес, сын Бладлеттера, ты сделаешь это, потому что в ином случае раса не выживет. Если есть надежда выдержать натиск Общества Лессинг, нужно больше Братьев. Вас в Братстве всего пятеро. В былые годы вас было двадцать или тридцать. Откуда, как не от селекционного выведения, возникнут новые воины?
— Ты позволила Бутчу вступит в Братство, а он не был…
— Особое разрешение дабы пророчество осуществилось. Совсем не то же самое, и ты прекрасно это знаешь.
Его тело никогда не будет столь сильным, как твое. Если бы не врожденная сила, он никогда бы не стал Братом.
Ви отвел взгляд.
Выживание расы. Выживание Братства.
Дерьмо.
Он прошелся вокруг и остановился около кровати и стены с игрушками.
— Я — не парень для таких вещей. Я не герой. Я не интересуюсь спасением мира.
— Логика — в биологии, и ей невозможно возражать.
Вишес опустил свою сияющую руку, вспоминая сотни раз, когда испепелял ей вещи. Дома.
Машины.
— Что насчет этого? Хочешь, чтобы целое поколение было проклято как я? Что, если я передам это своим потомкам?
— Это превосходное оружие.
— Как и кинжал, но он не поражает твоих друзей.
— Ты благословлен, а не проклят."
"— Да ты что? Попытайся пожить с этим.
— Сила требует жертв.
Он резко рассмеялся.
— Хорошо, тогда я в момент откажусь от этой хрени, чтобы стать нормальным.
— Невзирая на это, у тебя есть обязательства перед расой.
— Да-да, точно. Ты тоже имела обязательства перед рожденным тобой сыном.
Молись за мою сознательность к ответственности.
Он посмотрел на город, думая о гражданских, которых мучили, избивали, убивали лессеры Омеги. Целые века невинных жертв, а жизнь была так тяжела и без постоянной охоты на тебя. Он-то знает.
Черт, его бесил тот факт, что в ее рассуждениях было зерно логики. Сейчас в Братстве было всего пять членов, даже с учетом Бутча: Роф не мог сражаться по закону, потому что был королем. Тормент исчез.
