Он надеялся, что тон, которым он с ней пытался разговаривать, был мягким:
— Ты хочешь это…? — Он указал рукой, держащей сигарету, на расстояние между ними. — Это соединение?
Она промолчала, и он покачал головой.
— Послушай, я вижу это по твоим глазам. Тебе хочется бежать от меня, и не только потому, что ты испугана. Ты хочешь сбежать от того, что мы должны будем сделать, я прав?"
"Она поднесла свои руки к лицу, тяжелые складки одежды соскользнули вниз по ее тонким рукам и повисли на сгибах ее локтей. Тихим голосом она сказала:
— Я не посмею подвести Избранных.
Я… я сделаю то, что должна сделать на благо всех.
Да, эта песня была явно на двоих.
— Как и я, — пробормотал он.
Ни один из них не произнес ни слова, и он не знал, что делать дальше. У него всегда плохо получалось завязывать отношения с женщинами, а сейчас, когда он чувствовал себя разобранным на части после ухода Джейн, все стало намного хуже.
Внезапно он повернул голову, понимая, что они не одни.
— Ты, за колонной. Выходи. Сейчас же.
На свет вышла Избранная, опустив голову, ее тело под традиционной белой мантией было напряжено.
— Господин.
— Что ты здесь делаешь?
Избранная кротко уставилась на мраморный пол, и мысленно он взмолился Господу о своем спасении от их раболепства. Забавно, во время секса он нуждался в нем. Теперь это дерьмо его чертовски раздражало.
— Хорошо, если ты пришла, чтобы успокоить ее, — прорычал он. — И если ты здесь по какой-то другой причине, то тебе лучше уйти.
— Для успокоения, — мягко сказала Избранная.
— Я волнуюсь за нее.
— Как тебя зовут?
— Избранная.
— Твою мать! — Они обе подскочили от его крика, и он постарался засунуть свой нрав поглубже в задницу. — Как твое имя?
— Амалия.
— Хорошо, тогда так, Амалия. Я хочу, чтобы ты позаботилась о ней, пока я не вернусь. Это приказ.
Когда Избранная начала кланяться и клясться, он в последний раз затянулся самокруткой, затем облизал два пальца и прижал их к кончику сигареты. Он положил окурок в карман мантии, в голове у него возник вопрос: за каким дьяволом на Этой Стороне все должны носить эту долбанную пижаму?
Он бросил взгляд на Кормию.
— Увидимся через пару дней.
Не оборачиваясь, Ви вышел, потом по белой траве поднялся на холм, избегая белых шелковых дорожек. Когда он пришел во двор покоев Девы-Летописицы, то молился, чтобы ни в коем случае не столкнуться с ней, и поблагодарил Бога, что ее не оказалось поблизости. Последнее, в чем он сейчас нуждался, это афте-пати с Мамзиллой121.
