Он заседал в этой берлоге уже три года, и если когда-нибудь уйдет в отпуск, то основательно переделает здесь все. Весь это внешний блеск резал взгляд.
Подумав о гребаном телефоне, он уже знал, что сделает звонок, которого делать не стоило. Это так ничтожно жалко, что будет сразу же ясно, даже если он включит привычного заносчивого мачо.
И все же, в конечном итоге он позволит пальцам пройтись по аппарату.
Оттягивая неизбежное, он еще раз взглянул в окно. С точки его обзора он видел как озелененный парадный вход Франциска, так и сам город.
Бесспорно, это был лучший обзор больничной территории. Весной вишневые деревья и тюльпаны расцветали посреди подъездной дороги к входу. Летом с другой стороны два ряда кленов покрывались изумрудно-зеленой листвой, которая перекрашивалась к осени в персиково-желтые тона.
Как правило, он не тратил много времени на созерцание пейзажа, но он ценил его. Порой мужчинам нужно отвлечь мысли.
Как, например, ему сейчас.
Прошлой ночью он звонил Джейн на мобильный, решив, что она вернулась с этого проклятого интервью.
Без ответа. Он позвонил сегодня утром. Опять тишина.
Прекрасно. Если она не хотела обсуждать это гребаное собеседование в Колумбии, он направится к первоисточнику. Он сам позвонит главврачу. Эго есть эго, а его бывший наставник не станет колебаться и поделится подробностями, но черт, он же хватается за соломинку.
Мэнни повернулся, набрал десять цифр и начал ждать, постукивая ручкой МонБлан113 по блокноту.
Когда на звонок ответили, он не стал дожидаться приветов.
— Фолчек, ах ты бестолковый переманиватель!
Кен Фолчек хохотнул.
— Манелло, ты за словом в карман не полезешь. А так как я старше, то вдвойне шокирован.
— Ну, как там жизнь на заднем плане, старина?
— Неплохо, неплохо. А сейчас, поведай мне малыш: они уже дают тебе густую пищу, или все еще держат на Гербере114?
— Собираюсь прикончить овсянку. И значит, я плотно подкреплюсь, чтобы сделать замещение твоего тазобедренного сустава, когда тебе вконец наскучит твой ходунок.
Это, конечно, чушь полная. В свои шестьдесят два, Кен Фолчек находился в отличной форме и был таким же трудоголиком, как и Мэнни. Они поддерживали отношения с тех пор, как Мэнни закончил его программу обучения пятнадцать лет назад.
— Ну, со всем уважением к престарелым, — протянул Мэнни, — зачем ты переманиваешь моего хирурга? И какого ты мнения о ней?
После краткой паузы.
— Ты о чем говоришь? В четверг какой-то парень сообщил, что она перенесла встречу.
