— Ох, не нравятся мне эти заморочки с Избранными.
— Древние правила. Древние традиции. — Роф потер глаза под солнечными очками. — Нужно много менять, но это территория Девы, не моя. Дальше… так… патруль. Фьюри, я хочу, чтоб ты отсиделся в стороне. Да, я знаю, что ты очень напряжен после ранения, но я предупреждал, что ты уже пропустил два запланированных перерыва.
Когда Фьюри просто кивнул, Роф натянуто улыбнулся.
— Что, даже никаких возражений?
— Неа.
На самом деле, у него уже были планы. Так что все шло идеально.
***В то время на Другой Стороне, в священной мраморной купальне, Кормия отчаянно хотела выпрыгнуть из своей кожи. Иронично, ведь ее столь тщательно готовили для Праймэйла. Казалось бы, она должна быть довольна, ведь ее так тщательно омыли. Она прошла через дюжину различных ритуалов купания… ее волосы омывали на несколько раз… накладывали на лицо маски из мазей, пахнущих розой, затем лавандой, а потом — с шалфеем и гиацинтом. Ее целиком вымазали маслом, пока зажигали фимиамы в честь Праймэйла и читали молитвы.
От происходящего она чувствовала себя праздничным блюдом, куском мяса, приготовленного специально для потребления.
— Он прибудет в начале следующего часа, — сообщила Директрикс. — Не тратьте время.
Сердце Кормии замерло в груди. Затем гулко забилось. Расслабленность, вызванная паром и теплой водой, отступила, оставляя болезненное и ужасающее осознание того, что последние мгновения ее прежней жизни подходили к концу.
— А вот и одеяние, — выдохнула одна из Избранных в восхищении.
Кормия посмотрела через плечо. Через широкую гладь мраморного пола, двое Избранных вошли сквозь золотые двери с белой мантией между ними. Одеяние было украшено бриллиантами и золотом, оно мерцало, оживая в сиянии свеч. Избранная за ними держала в руках полупрозрачную материю.
— Несите покров сюда, — приказала Директрикс. — Одевайте ее.
Полупрозрачный покров накинули на голову Кормии, он сел на ее плечи мертвым грузом. Покров упал. Ткань скользнула на ее глаза, и словно туман окутал мир вокруг нее.
— Поднимись, — велели ей.
Встав на ноги, она была вынуждена успокаивать себя; ее сердце громко билось в груди, ладони стали влажными. Паника лишь усилилась, когда две Избранные подошли к ней с тяжелой мантией в руках. На нее возложили церемониальное одеяние, которое сдавило ее плечи, не столько одевая ее тело, сколько стискивая. Ей казало, что какой-то гигант стоял над ней, вжимая огромными лапищами в землю.
На голову накинули капюшон, и все стало черным.
