– Нет! Нет сил на допросы, опросы. Надо сделать быстрый ремонт, чтобы через два-три дня мои девочки могли здесь жить в человеческих условиях!
– Может позвонить их отцу? – не унимается молодой грузчик.
– Их отец умер! – сегодня я окончательно похоронила для себя Лялина. Только он и его краля могли сделать такое с квартирой. Не зря же Николь угрожала после суда!
– Брат, отстань от хозяйки, – в комнату заходит старший грузчик. – Помогу вам, так и быть. Жена и её брат ремонтами занимаются, дам телефон, договоритесь.
– Спасибо, спасибо, – лепечу я, подрываясь с места. Так много надо сделать. Найти приличные недорогие обои, договориться о цене с теми, кто спасёт мой мир.
Мужчины забирают убитый диван, исчезают, оставляя меня наедине с ноутбуком и мобильным телефоном.
Спустя четыре дня
Алёна
Сегодня отмечаем новоселье. Я, Вика, Арина с сыном Гришей, Ада, Ева и Лариска – киска.
Я не стала заморачиваться с готовкой, взяла на заказ пироги, купила фрукты.
В комнате до сих пор пахнет клеем от обоев, но уже можно проветривать и дышать полной грудью.
Жить возможно и даже праздновать.
– Ты должна поехать к ним и подложить им дохлую крысу или змею, чтобы отомстить за убитую квартиру, – нашептывает Вика.
– С ума сошла! – кручу у виска, – они до сих пор угрожают мне судом за мнимые побои, – шиплю в ответ так тихо, чтобы девчонки не услышали. Не дай Бог такому научить их. Как назло, обе слишком легко обучаемы и ""острослышащие"".
– Подумаешь, прядь волос вырвала и фингал посадила! Не велика цаца.
Зажило как на кошке, – фыркает Вика.
– Зато дети были свидетелями моего падения в эмоциональную пропасть! – с ужасом вспоминаю неконтролируемую вспышку гнева.
– Любимая мама дала отпор выдре крашеной! Близняшки были в восторге. Они тебя после того дня только больше стали уважать, – хохочет няня.
– Прекратим этот разговор!
Наши отношения с Викторией давно переросли в дружеские, но она старше меня на десять лет и иногда пугает своим прагматизмом и безбашенностью. Няня под стать близняшкам Лялиным.
Если их не останавливать, всё может закончиться плачевно. Но не для них.
– Мамуля, смотли! Смотли, он тозе баласка! – Ада лопочет так быстро, что снова срывается на неправильные звуки.
– Что? Скажи медленно тоже самое.
– Ну! Уйдёт зе! Сколее! Капуса! – дёргает маленькой рукой, обмазанной жиром моё нарядное светлое платье. – Дядя тозе балашка! – дочь так возбуждена, что не может справиться с речью. – Вдлуг он нас папа! Вдруг он нас исет.
