Она была похожа но потасканную портовую проститутку, проститутку из самых дешевых."
"И дело было даже не в том, что кольцо скрыло истинный возраст Амары. Есть женщины, которые выглядят достойно и в сорок, и в пятьдесят.
Дело было в том, что все ее нутро, точно предательская печать, отразилось на ее лице. Истинная Амара уже не могла прикинутся прекрасной статуей.
Она была старой злобной ведьмой, весь облик которой излучал все отрицательные эмоции, которые питали ее всю ее жизнь: жестокость, злобу, зависть, ненависть, ревность, распутство…
Чем-то она даже напомнила мне моего ненавистного отца — какой-то неуловимой схожестью черт.
И это клеймо на ее лбу отвратительным образом шло ей, делая картинку полной, и я бы даже сказал, хрестоматийной. Я знал, что эта надпись появилась у Амары из-за зелья, которым она хотела опоить Виолу, так как приревновала к ней.
Я был на страже, но моя помощь не потребовалась — прекрасная умная жена справилась сама.
А Амара получила ровно то, чего заслуживала.
Копнув немного поглубже историю Амары и ее брака с капитаном Шатопером, я был поражен тому, с каким бесстыдством она ему изменяла. Когда он уходил в рейсы, она посещала самые грязные бордели Эльмарино, куда не ступала даже моя нога.
Помимо того, это чудовище не могло иметь детей. Источники сообщили, что Амара залетела от одного из своих любовников, а потом сделала аборт, после которого стала бесплодна.
А ведь мне она обещала наследника.
Наследника!
Даже жутко подумать, что было, если бы я запутался в сетях этой мерзкой твари.
Что было бы, если бы не случайный поцелуй истинной, который, совсем как в сказках, которые мне читала в детстве мать, разрушил злые чары…
Почему я не копнул на Амару раньше?
Почему решил, что она чиста и не имела любовников, кроме меня?
Она так великолепно разыграла передо мной бедную молодую жену, вынужденную терпеть объятия отвратительного старика Шатопера, что я безоговорочно поверил в ее чистоту.
Но после того ушата грязи, которая вылилась на меня, когда я узнал настоящую Амару, я, кажется, еще долго не смогу отмыться.
С каким лицом я прикоснусь после нее к Виоле?
С каким лицом посмею сказать хоть слово своей жене?
Я не стал показывать Виоле, что понял, кто она на самом деле и дал ей сбежать из поместья, раз она этого захотела.
Во-первых, нужно было разобраться с самим собой и принять тот факт, что я оказался на всю голову полным идиотом.
