— Кажется, госпожа Виола в чем-то вымачивала тушки, чтобы мясо стало мягким. Но что это за состав, мы не знаем, — задумчиво проговорила Онориса. — Наверное, это был какой-то очень сложный маринад с большим количеством специй, дабы размягчить фаверолье волокно… Вот что, мадам Шатопер, попробуйте вымочить фавероль в пюре киви с добавлением карри и наложите руну «маяги». В детстве я слышала про такой способ маринования мяса от деда, который сорок лет ходил по морям. Но за результат я не ручаюсь, мадам… Так он готовил мясо акул, а вовсе не фаверольку.
Амара была уже не в том положении, чтобы проверять полученную информацию. Она была готова ухватиться за любую тонкую соломинку.
Киви и «маяги» — значит, киви и руна «маяги».
А акула или фаверолька — какая, в сущности, разница?
ГЛАВА 71
К ужину с капитаном Баббингом Амара вышла в белом платье с золотым шитьем и белом тюрбане с большим изумрудом посередине, на котором и держался весь тюрбан.
Камень располагался как раз на том самом месте, где на ее лбу и располагалась позорная прыщавая надпись, надежно прикрывая ее.
Помимо Баббинга на ужине присутствовали еще офицеры — друзья Грэма. Некоторые были с женами.
Когда она вошла в шатер, где проходил ужин, все мужчины повернули головы к ней.
И хотя Амаре нужен был только Грэм, мужское внимание было ей как бальзам на душу.
Она не планировала изменять адмиралу…
Пока не заполучит его в мужья.
Ну а там уж…
В его окружении слишком много красивых военных, м-м-м…
Например, Амаре всегда нравился Баббинг — этот учтивый молодой человек со светлыми локонами и даром поэта.
Ей бы очень польстило, если б капитан влюбился, написал о ней оду и покатал на своем большо-ом корабле.
— Мадам Шатопер, сегодня вы особенно прекрасно выглядите, — словно прочитав ее мысли, Баббинг приложился к ее ручке. — Словно пэри, околдовали меня одним только взглядом прекрасных глаз, что блестят ярче этого изумруда.
Амара самодовольно улыбнулась, хотя предпочла бы слышать этот цветистый комплимент от Грэма.
Он стоял в окружении офицеров, но улыбнулся, едва встретившись с ней взглядом.
Все хорошо.
Все просто чудесно!
Виола сбежала, он не знает, что она — это она, да ему и плевать на нее с самой высокой башни храма.
— Но еще великолепнее этих зеленых глаз — ваш кулинарный талант, — продолжал Фридрих Баббинг с придыханием.
