Но сейчас думать над этим было особо некогда, потому что меня ждал сам Канефрон.
ГЛАВА 58
— Это ваше последнее посещение нашей клиники, леди Фрейзер, — со вздохом сказал чудотворец.
Понимаю его печаль — Виола оставила в «Очаровании» половину его годового бюджета, как минимум.
Недосуг чудотворцам было терять такую фанатку рунной магии.
За прошедший месяц я побывала здесь несколько раз. В самый первый раз вернула себе естественные брови и нормальную линию роста волос. Причем сделала это совершенно бесплатно.
Канефрон вначале заартачился, но я быстренько объяснила ему, что со мной шутки плохи.
Ведь эти изменения произошли по вине бестолкового чудотворца Лазурия, их работника. Значит, и материальную ответственность должна была нести их сторона.
Для следующих посещений я уже подкопила денег и вернула себе два ребра, которые, оказывается, Виола удалила, дабы обзавестись рюмочно-тонкой талией. А так же кабинка стерла с меня руну увеличения бюста.
Правда, когда я видела себя после этих манипуляций в зеркале, то чувствовала разочарование.
Хотелось, чтобы как в кино, в одно мгновение — раз, и дурнушка превратилась в принцессу!
Но я снимала руны постепенно, по мере того, как накапливала деньги на очередную процедуру, и поэтому не было того вау-эффекта.
Ну, обзавелась нормальной фигурой… Но резкие скулы, колышущиеся тонкие белесые волосы и губы а-ля попа бабуина портили весь облик и не давали мне себя оценить.
К тому же, Канефрон так и сказал, что пока не будет снята последняя руна, моя внешность в целом будет казаться такой, будто никаких изменений и не произошло.
Так работала магия этих проклятых косметических рун.
Но теперь мне просто жизненно необходима была нормальная внешность, потому что такой облик мешал торговле.
Поэтому все накопленные средства плюс сумму, которую я выиграла у Мандуба, я без колебаний решила вложить в себя, а не в бизнес.
Дверца кабинки для стирания рун тихонько звякнула и я прикоснулась пальцами к испещренному рунами стеклу. Магические символы зажглись, засияли золотым так, что стало больно глазам и я их тотчас зажмурила.
Канефрон предупреждал, что самая последняя руна, с губ, может сойти болезненно. Виола наложила ее самой первой, и наложила давно.
Я действительно почувствовала на губах поцелуй магии, он был одновременно и ледяным и горячим.
И невольно вспомнила тот поцелуй Грэма, когда он сказал, что хочет меня убить.
Кажется, тогда он действительно находился под влиянием какой-то особо злостной магии Амары.
