— Ты что, хотела сама развязать священную ленту? Думала сама расторгнуть брак? Как посмела? — принялся ругаться жрец, даже не взглянув на имена, которые были там написаны. — Неужели не знаешь, что сделать это может только верховный жрец Оркус?
— Я и не думала ничего развязывать, просто смотрела. Но вы правы — я действительно хочу развестись со своим мужем. Вот мое прошение.
— Для этого он сам должен прийти в храм.
М-да уж, а вот с этим сложно.
Грэм никогда в жизни не согласится на развод на моих условиях — ведь тогда он не сможет иметь детей.
И это не говоря о том, что он сейчас, наверное, страшно на меня зол и, очевидно, хочет пришибить.
— Мой супруг не желает развода.
Про то, что на моих условиях, я добавлять не стала.
— В таком случае я твое прошение не приму. Пойди и возжелай его, угоди ему, потому как он совершенно прав. Богу Ньерду не угодны расторжения браков между его подданными, а угодны крепкие семьи с множеством радостных, счастливых, пухлых ребятишек, — поджал губы лысый и напыщенно пошел прочь.
От злости я чуть было коралловое дерево не пнула!
Я так хотела подать прошение о разводе именно сегодня, перед посещением «Очарования обольстительного облика», а тут такая незадача.
Появилось противное ощущение, что я увязла в этом ненавистном браке.
Нет, конечно, я приду сюда завтра и постараюсь найти более добродушного жреца, который примет мое прошение, но…
Но, во-первых, все это время моя бедная верная Присси томится под гнетом Амары. У меня за девушку уже вся душа изболелась.
А во-вторых, я оставила Листочка с Булем и Флико, а это не дело. Флико — наивный и несмышленый на свой возраст мальчишка, не самая лучшая кандидатура, чтоб сидеть с ребенком."
"И вообще, вдруг завтра что-то снова пойдет не так?
— Девушка, погоди…
У самого выхода из храма меня нагнала прислужница лысого жреца. Кутаясь в свою темно-синюю накидку и постоянно оглядываясь, она завела меня за колонну и прошептала:
— Насколько сильно ты хочешь развестись со своим мужем?
— Очень сильно хочу!
— Ты должна его публично опозорить.
Если один из супругов публично опозорил другого и тому есть больше десяти свидетелей, верховный жрец разрежет ленту без присутствия одного из супругов.
— Опозорить? — удивилась я и задумалась. — По сути, я уже его позорю. Он аристократ, а я, его пока жена, торгую на улице…
— Многие аристократы торгуют. Торговля — не позор. Придумай другое. Что-то, о чем будет судачить весь город.
Я поблагодарила девушку и призадумалась еще крепче.
