Мы накрыли им ее вещички сверху, любуясь сокровищами, которые под стеклом переливались, как будто в магической дымке.
— Ты красивый, Грэм, — серьезно сказала девочка. — Будешь моим женихом?
Я смутился и покраснел.
— Я бы очень этого хотел. Но я не могу.
— Почему?
— Я скоро уеду.
— Но ты, наверное, вернешься?
— Мы с мамой поплывем на большом корабле в далекую страну и никогда больше не вернемся сюда. Но это большой секрет! — спохватился я. — Нельзя никому рассказывать. Никому-никому! Поклянись, что не скажешь!
— Секрет за секрет, — серьезно сказала девочка.
— Ты никому не скажешь, где зарыто мое сокровище, а я никому не скажу, что вы с мамой скоро уедете.
Мы с ней сомкнули мизинцы, и я почувствовал удар, как будто разряд магии.
Клятва на мизинчиках — серьезная клятва, подумал я тогда.
Если ее нарушишь, то нужно будет проглотить сорок тысяч иголок — только тогда сможешь искупить свою вину.
Но эта девочка в голубом платье с россыпью веснушек так запала в сердце, что я был уверен — она не проболтается.
И тут прибежала ее нянька.
— Виола, Виола, вот вы где! А я уж весь дом обыскала! Впервые встречаю такую непоседливую леди!
Женщина увела девочку за руку, но, когда шла, Ви постоянно оглядывалась на меня.
А мне почему-то так не хотелось, чтобы она уходила…
Как я и предполагал, мне тоже досталось от отца за то, что убежал — когда мы ехали обратно, он сипло ругался, что я совсем не знаю дисциплины, и он теперь всерьез займется моим воспитанием.
Впрочем, на следующей неделе у него нашлись дела поважнее.
Царь объявил, что явится в Эльмарино с визитом, и отец вместе со всеми своими офицерами забегали, стремясь оказать Его Величеству поистине роскошный прием.
Непродолжительный визит царя в город прошел как по маслу: царская рыбалка на акул, пир, салют. Он даже наградил отца медалью «За служение царству Селендория», хотя дураку ясно — эта медаль досталась моему папаше за то, что смог умаслить и развлечь нашего правителя.
Правда, в день отъезда Его Величества разразилась гроза, что немного омрачило поездку.
Впрочем, придворные шутили, что сама природа не хочет, чтоб Его Величество Аллект покидал Эльмарино.
Я думал, довольный наградой, старый адмирал еще некоторое время будет в хорошем настроении.
Но проснулся ночью под звуки грозы от жутких криков.
Вообще-то гувернер строго-настрого запрещал мне выходить в коридор после двенадцати часов, грозя самым унизительным наказанием для отпрыска дворянского рода — поркой.
