- Прости, - Эжени смотрела виновато. – Я… не знала, что так будет. Мы не вернёмся к людям, да?
И так жалобно она это спросила, что… Анри обнял её со вздохом и промолвил:
- Если был вход, то и выход найдётся, - не то, чтобы он сам в это верил, но – это было бы хорошо и правильно. – Зачем тебя сюда понесло?
- Так зовут же, - вздохнула она. – Может, конечно, так же, как вас всех красноглазые звали, а вдруг нет?
Красноглазые отличились, это точно. К Анри явились и покойный отец, и столь же покойный брат, и ещё кое-кто.
Он помнил, что всех их уже нет на этом свете, но всё равно – когда с тобой посреди боя где-то у чёрта в ступе заговаривает хорошо знакомый человек, ты его невольно хотя бы выслушаешь. И спасибо Эжени, что не поддалась и помогла.
Но теперь они с ней здесь, а остальные – там.
- Но ведь теперь новые твари не придут, правда? – спросила она.
- Мы можем надеяться, - вздохнул Анри.
Только лишь надеяться, потому что – точно они ничего не знают. Ничего.
- А кто тебя звал? – спросил он.
– Тоже кто-то близкий?
- Нет. Просто звали. И путь показывали. Ниточка серебряная – да вот же она, - Эжени показывала куда-то на уходящие вниз ступени.
Анри не видел никакой ниточки, ни серебряной, ни какой-то другой. О чём честно и сказал.
- Тогда идём вместе, я вижу путь, ты помогаешь, да? – она взглянула на него, и он…
Он не смог не улыбнуться. Было что-то такое в Эжени, чего не было ни в ком. Что заставляло улыбаться даже в каком-то подземелье где-то на краю света. Даже если это всё же окажется путь в один конец.
С берега озера ещё можно вернуться, а отсюда…
Но пути назад нет, значит – идём вперёд. Анри взял Эжени за руку, и они принялись спускаться вниз. Нужно найти гнездо тварей и уничтожить его. Это возможно – они попробовали. Да, всем вместе было бы сподручнее, но Асканио ранен, и мощь остальных не безгранична. Если смогут – пусть выходят наружу. А Анри цел, только устал, и Эжени тоже цела, и если что – уж подержать защиту она сможет, уже делала. Значит – идём вперёд, и да поможет нам бог.
Не важно, какой – господь всемогущий, в которого Анри верил с детства, или тот, к которому обращается святой отец из Тихой Гавани. Или вовсе духи Каданая, или Великое Солнце Асканио.
Анри взглянул на Эжени, она улыбнулась. Дотянулась и поцеловала его – сама.
- Идём, да? – прошептала.
- Идём, - улыбнулся он ей.
- Вдвоём, да? Мне говорил старичок-бурундучок, во сне. Только он говорил – вперёд и вверх, а оказалось – вниз. Он перепутал.
