"
"Кажется, он просто не увидел никакой Алёнушки, а только то, что шел человек, и исчез. Он даже притормозил на малое время, потому что одолели его сомнения, так мне показалось. Но вариантов было всего два, или вперёд, в неизвестность, или назад, к наказанию. Он подумал мгновение… и продолжил путь вперёд.
Алёнушка показалась, улыбнулась ему – он увидел, ничего не понял, завертел головой… но она уже обхватила его, прошлась ладонями своими призрачными по плечам его, по бокам… и оба исчезли.
Впрочем, она тотчас же проявилась – одна.
Поклонилась нам, очевидно довольная.
- Бывайте, люди добрые.
- И ты бывай, Алёна Дмитриевна, - поклонилась я.
Мы возвращались обратно в молчании, лишь Северин спросил в сенях у генерала:
- А может, я его в тени унесу? – и показывает на лежащего там у стенки Кондрата, уже холодного.
Тот бросил хмурый взгляд на тело, тихо сказал:
- Госпожу Евдокию позовите.
Дуня появилась вскоре, спокойная, как всегда. Глянула на покойника.
- Я готова понести наказание.
- Дуня, ты чего? – вытаращилась я.
– Какое ещё наказание? Ты того, сходи к отцу Вольдемару, пусть он тебе покаяние там какое назначит, ну, ещё людей полечишь, да и хорошо.
- Госпожа Евдокия, думайте о том, что этот человек мог бы убить кого-нибудь беззащитного, - веско произнёс Анри. - Вдову с дочкой, которые тут у вас живут, или камеристку маркизы, или соседку какую-нибудь. А вы сделали так, что ничего подобного уже не случится. И я считаю, поступили правильно. А если вас мучает совесть, то последуйте совету маркизы, поговорите со святым отцом.
Я думаю, он найдёт для вас нужные слова.
- Да чего там, извела нелюдя – и правильно, туда и дорога, - ворчливо сказал Каданай. – В лесу как – или ты, или тебя. Да в столицах ваших, думаю, так же. Это ваш бог учит, что побили тебя раз, так ты поудобнее встань, чтоб дальше бить было сподручно. А я считаю, кто пошёл против человеческого, того уже не спасти. Так что ты правильно всё сделала, звЕрюшка моя, и не дала ему дальше беззаконие творить.
Все рано или поздно предстанем перед предками, и спросят нас – а что мы сделали-то в жизни? А он и ответит – мол, был я убивцем, но добрая женщина помогла мне больше не убивать. И ещё спасибо тебе скажет.
Философия Каданая вызвала у Анри усмешку, он тихонько фыркнул в усы и сказал:
- Северин, ты очень нас всех обяжешь, если освободишь дом маркизы от этой падали.
Северину только того и надо было, раз – и нет больше тела.
А мы вернулись в большую залу.
