- Маркиза, вы просто не умеете делать «не так», - покачал он головой. – Я даже не знаю, что предложить вам в ответ.
- Выйдем на улицу? – неуверенно проговорила я.
- Извольте. У вас есть тёплая одежда, или вам найти?
- Есть, - даже обувь, не только одежда.
Я проскользнула краем танцующего сообщества и вышла в придверный холл, где мы сложили на лавку одежду. Развязала башмачки, сунула ноги в унты, дальше снять чепец, надеть платок, и шубу. И капюшон ещё можно накинуть, сегодня никак не оттепель.
Генерал вышел – он надел плащ и шляпу.
Вот холера, никак не хочет одеться тепло!
- Идёмте? – он кивнул на двери.
Открыл, придержал – и мы вышли во двор крепости. Сегодня ворота были наглухо заперты, на стенах никого не было, все сидели внутри. Мороз тут же начал щипать за щёки.
- Хотите подняться на стену?
- Хочу, - кивнула я.
Над нами поплыл яркий шар, двор был подметён, ступени лестницы – очищены от снега, и генерал подал мне руку и держал меня всё время, пока мы не оказались наверху.
Впрочем, не отпустил и там.
Там я увидела внешнюю стену с зубцами и проход – человека три могут пройти в ряд, неплохо, наверное.
- Здесь невероятные звёзды, - я задрала голову наверх, капюшон тут же свалился, а я порадовалась, что не надела шапку.
Капюшон-то можно рукой придержать.
- Да, я тоже никогда таких ярких не видел, - согласился генерал. Даже в океане.
- Вы бывали?
- Доводилось.
Наверное, его можно расспросить о его путешествиях? Я бы и о звёздах расспросила, потому что ничего знакомого в этом небе не было.
Как там в песне? «Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна, и не вижу ни одной знакомой звезды». Песня про попаданцев, короче.
Тем временем мы дошли за ручку до площадки над воротами – довольно просторной, тут можно и десятка полтора разместить. Я подошла к краю, заглянула вниз – откуда-то оттуда шла дорога, знакомая мне дорога. И… что это там такое, внизу, у ворот?
- Генерал… Анри… смотрите, это вообще что? – спросила я придушенным шёпотом и затрясла его руку.
- Простите, где? Ох ты ж… - конец фразы он качественно проглотил, а я бы не отказалась послушать, как ругаются высокопоставленные франкийские военные.
Наши-то ругались зачётно, мне доводилось слышать. Но он мгновенно отодвинул меня за спину, достал откуда-то из недр одежды зеркало и негромко командовал – Асканио, Северину, полковнику. Я же рискнула снова глянуть внутрь.
У ворот клубилась тьма. Вот прямо клубилась, и прямо тьма.
