Горячие соленые капли катились по лицу, как она ни старалась их удержать.
За спиной раздался недовольный мявк Соньки, которую, очевидно, сняли с колен, а через мгновение Женьку обняли родные сильные руки, развернули и прижали к твердой груди, которая так вкусно и так знакомо пахла Саней. Теплый, чуть солоноватый запах кожи, дорогой одеколон и едва уловимые нотки геля для душа.
– Солнце мое, не плачь, – шептал он, уткнувшись в ее макушку. – Я люблю тебя. Ты самое главное, что у меня есть. Пожалуйста, не плачь.
А Женя рыдала и никак не могла успокоиться. Санина футболка, в том месте, куда она в нее уткнулась, уже насквозь промокла, а слезы все лились и лились.
– Жень, ты…ты выйдешь за меня замуж? – Санин голос дрогнул, а она еще сильнее зарыдала.
– Это значит да или нет? – неуверенно уточнил он через какое-то время, так и не дождавшись никакого ответа.
– Это… значит… что ты… идиот, – проговорила Женя между всхлипами.
– Но я ведь твой идиот, да? – ухмыльнулся Саня и еще крепче прижал ее к себе.
– Мой.
С него вдруг слетела вся дурашливость.
– А ты моя, – тихо сказал он и отчаянно прижался губами к ее виску. – Имей в виду, я не отпущу. Я сдохну без тебя. Уже чуть не сдох."
"– Я всегда была твоя, Саш, – Женя подняла голову и улыбнулась ему сквозь слезы. – И до сих пор не верю, что ты это наконец понял.
Они одновременно потянулись друг к другу. Нежный, почти робкий поцелуй моментально стал жадным, горячим и голодным. Женя застонала, вцепляясь пальцами в Санины плечи. Ее выламывало от невыносимого физического желания, сравнимого по силе с необходимостью есть или дышать.
Тело не верило словам, оно хотело внятного подтверждения того, что теперь все хорошо, что этот такой нужный, такой желанный человек рядом и никуда не денется.
Саня трахнул ее прямо тут, на кухне – стянув шорты вместе с трусами к щиколоткам и перегнув через подоконник. Быстро, яростно и даже немного грубо – именно так, как им обоим сейчас было нужно. После такого невыносимо долгого одиночества хотелось именно такой, почти животной случки, чтобы засосы горели на коже следами принадлежности, чтобы все горькое, тяжелое и болезненное выжгла эта слепая жажда друг друга.
Оргазм был ярким и опустошающим, Женька даже заскулила от того, как дико хорошо это было. Почувствовав, что она кончила, Саня наконец перестал сдерживаться, прикусил зубами ее плечо и в несколько резких, сильных движений довел себя до финала и, прорычав ее имя, прижался к ней всем телом.
