Конечно, он не собирается попадать в руки к сволочам, но сам уйти отсюда не сможет, это видно. А тем более сесть на мотоцикл и управлять им. Однако, насчет парней Палмер прав — хоть я и заставила их уйти, они все еще заведены и способны вернуться. И вот тогда мой крик уже никому не поможет.
Мне кажется, что Мэтью теряет сознание, и я, не думая о том, что делаю, подхватываю его под грудь. Прошу, прилагая усилия:
— Поднимайся, пожалуйста! Хотя бы попробуй!
— Отвали…
— Держись за меня, я помогу… Ну же, Мэтью! Ты ужасно тяжелый, мне не справиться! Пожалуйста…
— Ты еще здесь? Черт, м-м-м… Сказал же, уходи!
Я не даю ему вновь упасть и держу, опустившись на колени.
Говорю упрямо, понимая, что время дорого:
— Нет! Или мы уедем вместе, или я остаюсь и звоню в полицию. Прямо сейчас, я не шучу!
— Чего ты хочешь?
— Сейчас мы встанем и без споров сядем в машину, а потом можешь ругаться на меня, сколько влезет!
Наверное, мне удается убедить Палмера в своей решимости, потому что он больше не спорит. С моей помощью поднимается на ноги и падает в «Шевроле» на заднее сидение, когда я открываю для него дверь.
Закрывает глаза и плотно сжимает губы, глотая рвущийся сквозь зубы стон.
У меня нет времени, и я точно сумасшедшая, но я не могу уехать отсюда без своей фотокамеры — подарка отца. Такой дорогой, что я не прощу себе ее потерю. И я несусь назад под сень деревьев и кустов, хватаю с земли брошенную зеркалку и возвращаюсь назад. Подхватив с земли куртку Палмера, запрыгиваю в машину и срываюсь с места. Проношусь через всю торговую плазу и наконец выезжаю на шоссе, где уже могу сбросить скорость.
И вот теперь самое время подумать, как быть.
— Мэтью, тебе нужно в больницу. Я отвезу и объясню им, что произошло.
— Н-нет.
— А к тебе домой? Где ты живешь? Надо сообщить твоим родителям.
— Не надо. Считай, что у меня их нет. А дома мне сейчас лучше не появляться.
— Тогда что мне с тобой делать? Я не могу просто отвернуться и дать тебе умереть. Ты не можешь быть один, кто-то же должен тебе помочь!
Палмер молчит долгие несколько минут, пока мы едем, и когда мне уже кажется, что он не ответит, он все же говорит с угадывающимся в тихом голосе раздражением:
— Уилсон, не преувеличивай.
Если бы меня хотели убить, они бы это сделали. Мне просто нужно отлежаться. В моей куртке… там, во внутреннем кармане… есть деньги. Отвези меня в дорожный мотель, купи бутылку воды, чтобы я мог умыться, и сними номер на пару дней. И можешь… можешь забыть обо мне, как о страшном сне.
