Футболка на нем разорвана, а на теле видны следы крови.
Отбросив в сторону пустой огнетушитель, я кидаюсь к нему и приседаю рядом. Осторожно касаюсь плеча дрожащими от пережитого стресса пальцами.
— Мэтью… — негромко окликаю. — Мэтью!
Господи, только бы был жив!
Он негромко стонет… Слава богу!.. Хотя, скорее ругается сквозь зубы, не открывая глаз.
Жив!
— Я… с-сейчас! Держись, слышишь! Вызову полицию и скорую помощь! Я позвоню…
Я порываюсь встать, чтобы броситься к машине за телефоном, но сильные пальцы ловят мою руку и крепко сжимаются вокруг запястья, заставив остаться на месте.
— Не смей!
Что?
Палмер открывает глаза и находит меня взглядом. На секунду в них отражается неподдельное изумление, прежде чем исчезнуть за болью.
— Ты?! Но как?!
Да какая разница «как»! И скорее всего об этом я и говорю парню, потому что его челюсти вновь со злостью сжимаются, а рука не отпускает.
— Не смей, слышишь, звать сюда чертовых копов! И не вздумай никуда звонить!
— Но ты избит! У тебя порезы на коже и, возможно, ножевое ранение! Я обязана сообщить в больницу и в полицию, чтобы их поймали, этих подонков! Они должны ответить за то, что совершили!
— Убирайся!
— Что? — он разжимает пальцы, отпускает мою руку, и пытается встать.
— Я сказал, убирайся, Уилсон, — цедит сквозь зубы. — Немедленно! Катись отсюда!
— С ума сошел? А как же ты?
— Выкарабкаюсь, не в первый раз.
— Но у тебя…"
"— Нет у меня никакого ранения!
— Я не могу!
Палмеру удается привстать на локте и утереть разбитые губы тыльной стороной руки.
Длинная челка падает ему на лицо, но я вижу, как его губы шевелятся, скупо выплевывая каждое слово:
— Какая же ты доставучая, Уилсон… Оставь меня, и забудь все, что видела. Убирайся сейчас же, если в твоей рыжей голове есть хоть капля мозгов! Тебе удалось их спугнуть, но они не дураки… Сообразят и вернутся. Сейчас есть небольшой шанс, что тебя не запомнили.
— Мэтью, но ведь полиция…
— Да катись ты к чертовой матери! Я не стану ничего говорить полиции, а больница не для таких, как я! У моей семьи нет страховки, ясно? Зато есть здоровье, и я не сбираюсь здесь подыхать!
Он сплевывает на землю кровь и почти шипит, но я слышу:
— Уолберг за это ответит… Мать твою!
Ну да, как же.
Он пытается встать на колени, но, глухо застонав, роняет голову к земле, ударившись об асфальт плечом. Вновь старается подняться, но у него не получается — с момента драки прошли едва ли пара минут.
