— В школе ты был красивым, сильным… — потупила она взор.
— Даже так? И девчонки в меня были влюблены?
— Н… не знаю, — отозвалась она. — Наверное…
— А ты?
Настя вскинула на меня взгляд, и в нем снова плескался испуг. Неужели я угадал, и она была влюблена в меня в школе? Но ведь спросил об этом я просто так, в шутку.
— Нет… я нет, — поспешно проговорила она.
— Прости. Я забыл, что ты с кем-то встречалась, — опомнился я, понимая, что рискую разбередить застаревшую душевную рану. К такому точно не стремился, да и рассказ Насти слушал как-то отстраненно, словно речь шла не обо мне, а о другом парне.
Глинтвейн помог, и Настя выглядела согревшейся и немного опьяневшей. Щеки ее раскраснелись, а речь постепенно становилась все более плавной и многословной.
— Почему же ты мне сразу не сказала?..
Это вопрос я задавал себя в который раз и не понимал, почему она скрыла. Испугалась? Сначала, наверное, обиделась на меня, ведь она не знала… Но потом? Почему не призналась в нашу вторую встречу или в третью? И знает ли тренер, что мы были знакомы раньше? Судя по всему, да.
И это объясняет его желание поговорить с Настей. И я думаю, что разговор был обо мне, хотя… тут я могу ошибаться.
— Я собиралась… — во взгляде Насти мелькнул стыд. — Но… не получалось. Трудно это.
— Понимаю, — кивнул я."
"Я, действительно, понимал ее и не осуждал. Не известно, как сам бы вел себя на ее месте. Не дай бог, конечно! Никому такого не пожелаю, даже врагу. Я редко вспоминаю, что чувствовал, когда очнулся в больнице, вернее, гоню от себя эти воспоминания.
Но когда ты не знаешь, кто ты и как жил раньше, то кажется, что внутри тебя пустота. Особенно в голове. Мысли все кажутся тоже пустыми и глупыми, о чем бы ты ни думал. Собственная речь слышится словно со стороны. И в зеркале ты видишь кого-то, но только не себя. Это даже не грустно, а изнуряюще скучно. Как и жизнь поначалу казалась мне такой же скучной, пока в ней не появилось хоть что-то осмысленное и мое.
— Значит, я дергал тебя за косички? — решил сменить я тягостную для нас обоих тему.
Представил себе Настю с торчащими в стороны рыжими косичками, и такой забавной она мне показалась.
— За хвостики. Я не носила косички, и волосы в школе у меня были короче, — с улыбкой отозвалась она. — И ты меня не дергал. Ты был не такой…
— Мы дружили?
— Ты мало с кем дружил, — уклонилась она от прямого ответа. — Но со всеми общался ровно, без конфликтов.
— Значит, я все-таки был ботаником.
— Не был же! — рассмеялась Настя.
