В душе разрасталась паника, ускоряя сердечный ритм, заставляя пульсировать в ушах, в голове…
Сильные руки подхватили меня и куда-то усадили. Я же только и мог, что молить провидение, чтобы вернуло мне зрение и сохранило те крупицы памяти, что жили во мне. Больше всего я боялся забыть все последние события. Именно их я сейчас и не помнил.
В нос ударил резкий запах. Голову словно прострелили, но боль практически сразу же прошла. И я смог открыть глаза.
Я сидел в кресле, в гостиной. Настя и дядя Саша склонились надо мной.
Оба выглядели одинаково взволнованными. Настя — еще и немного испуганной. Тренер же не первый раз стал свидетелем такого приступа. И слава богу, я их помнил! Еще бы поскорее прошла эта дурацкая слабость! И мне было так стыдно, что она меня видит таким — беспомощным и жалким. Во рту поселился привкус горечи, вызванный сильней шей досадой. Никогда еще я не был так зол на себя и ненавидел свою амнезию.
— Со мной все в порядке, — проговорил я, и голос, кажется, прозвучал нормально.
— Сиди, ты еще слишком бледный, — прижала Настя к моему плечу ладонь, не позволяя встать с кресла.
— За стол мы можем сесть и попозже, — с улыбкой добавила.
— Прости… Не так я себе представлял нашу встречу…
Тренер куда-то испарился, за что я ему был благодарен. Настя же опустилась на подлокотник моего кресла, и я всеми фибрами души и тела улавливал тепло, исходящее от нее. Находиться в нем было безумно приятно, и силы ко мне возвращались очень быстро.
— Тебе уже лучше? — заглянула она мне в лицо.
— Намного…
Настолько, что я едва не припал к ее губам, узрев их так близко. Ох уж это вечное наваждение, когда она рядом! Что будет, если однажды я не сдержусь? С другой стороны, разве это не логичное развитие отношений между мужчиной и женщиной? На этот вопрос ответа не было, как и спросить совета ни у кого я не рискнул бы. Оставалось полагаться на инстинкты.
— А… что это было? — деликатно поинтересовалась Настя.
— Точно не могу сказать, — пожал я плечами. — Со мной такое было уже пару раз.
Какое-то помутнение сознания, когда кажется, что я снова все забуду, — проглотил я комок в горле, стараясь делать это незаметно.
Света объясняла мне, что такие игры ведет мой разум, когда силится что-то вспомнить. Что, мол, на самом деле, я близок к вспоминанию, нежели забвению последних событий. Но в моей голове это плохо усваивалось, а страшно становилось каждый раз одинаково. Сегодня даже страшнее обычного.
— Ну и?.. — появился в дверях дядя Саша.
