Но я по поводу вашего первого зятя хотел бы с вами поговорить.
О да, этот вопрос явно был болезненным. Столько лет прошло, но до сих пор Луиза Арнольдовна не простила дочери того, неподходящего, по ее мнению, замужества.
– И Светланы, полагаю? – Тон – ледяной, и лишь воспитание не позволяет даме немедленно удалиться. – Она опять ввязалась в историю, и вы хотите продать мне сведения, а если я откажусь, вы сольете их журналистам?
– Нет. Луиза Арнольдовна, я не шантажист. Более того, мне малоинтересны ваши деньги, у меня и своих хватает.
– По вам не скажешь. Выглядите, как… – она все-таки взяла себя в руки. – Извините, я слушаю вас.
– Возможно, вы слышали о «Сафине плюс»?
Вежливый кивок.
– Алексей Петрович – замечательный человек. Очень тонкий. Понимающий. Погодите… – В недогадливости Луизу Арнольдовну никак нельзя было обвинить. – Кажется, я о вас слышала. Извините, но вы совсем на отца не похожи.
Это Игнату уже говорили. Но взгляд его собеседницы немного потеплел.
– Это меняет дело, – куда более дружелюбным тоном произнесла она.
– Я даже начинаю жалеть, что вы не свататься явились. Виолетта – милая девочка. Красивая. Хорошо воспитанная. И наследством обладает немалым. Подумайте.
Ну уж нет, только двадцатилетних наследниц Игнату для полного счастья и не хватало!
– Спасибо, я обязательно подумаю. Но меня действительно интересует ваш первый зять. И та история со шкатулкой. Поверьте, вопрос серьезный, иначе я не стал бы вас беспокоить.
Луиза Арнольдовна отвела взгляд. Она молчала, раздумывая: стоит ли начинать беседу или же приличнее будет уйти? Игнат ей не мешал.
Подали обед, который прошел в торжественном молчании.
– Вы правы, мне крайне неприятно говорить об этом, – Луиза Арнольдовна все же решилась. – Надеюсь, все, сказанное мною, останется между нами? Не поймите меня превратно, но мне глубоко симпатичен ваш отец. И я помогаю не столько вам, сколько ему.
– Он сейчас в Швейцарии. Проблемы с сердцем.
– Печально. Все-таки от времени не уйти, – это было сказано вполне искренне, и, пожалуй, на какой-то миг Игнат увидел перед собою совсем другую женщину: более мягкую, человечную, такую, которая исчезла под гнетом обстоятельств.
– А история некрасивая… у меня нет привычки присваивать чужие вещи. Я не воровка. Если бы мне понадобилась эта шкатулка, я бы ее купила.
– Вы пытались?
– Не купить – откупиться, чтобы он прекратил поливать мою семью грязью. Но этот… человек отказал мне, уверяя, что шкатулка – Светочкино наследство.
