– Не упусти… вернется царь, встреть его ласково, улыбкой… обними, приголубь, напомни про обещание… поплачь, мужчины к женским слезам слабину имеют…
Слушала Анна ее советы, соглашалась, но знала – не хватит у нее сил на этакое притворство."
"– А полюбовников еще много будет… сегодня – один, завтра – другой… о себе думать надобно, – Модеста знала, о чем говорит, вот только сестрица ее бестолковая вновь впала в уныние.
И не милы ей больше наряды, ткани и ленты, каменья самоцветные, и даже гадать она перестала, будто с судьбою смирившись.
Та не была ни зла, ни добра к Анне. Время словно застыло, и Анна порою чувствовала себя этакой мухой в капле янтаря. Отныне, казалось ей, ничто не могло уже перемениться…"
"Акулина жила в стандартной панельной пятиэтажке. Серые дома с коричневыми балконами, старыми, порой разваливающимися, заполонили район. Словно кто-то бросил костяшки домино или детские кубики, оставив их зарастать землей. Во дворе было тесно, темно и грязно. Раскатанный автомобильными колесами газон сохранил остатки зелени, но какой-то тусклой, припыленной.
Неуютное место.
Игнат вышел из машины и бодро зашагал к подъезду с таким видом, словно ему уже неоднократно приходилось бывать в этом дворе и в этом доме.
Домофон был взломан, но в подъезде пахло не мочой – хлоркой.
– Нам на пятый, – Игнат подхватил Ксюшу под локоть. – Не дрожи, рыжая, уже почти все закончилось. Скоро сама поймешь…
Понимать что-либо Ксюша перестала.
Ладно, если игру со шкатулкой начал Стас, после Ксюшиного увольнения, обнаружив, что тайник пуст, он вполне мог позвонить с угрозами.
И тогда ясно, что в офис пораньше он явился для того, чтобы с глазу на глаз переговорить с Ксюшей.
Вряд ли бы ей беседа эта понравилась, но вот… кто его убил?
И кто приходил к ее квартире?
И кто напал на Елену?
И пожар устроил?
Стас ведь был мертв…
И почему вдруг Димка решил шкатулкой завладеть? Откуда он вообще о ней узнал?
Игнат остановился перед металлической дверью и нажал на кнопку звонка.
– Акулина, открывай, – сказал он громко, – я знаю, что ты дома! И не дрожи, мы просто побеседуем. Я тебя ни в чем не обвиняю.
В домашних просторных штанах и рыжей майке Акулина выглядела совсем молоденькой и какой-то по-детски несчастной. Чистое личико, две косички и заколка с цветком. Взгляд исподлобья и руки, за спину спрятанные.
– Ну? – увиденное на Игната впечатления не произвело. – Сама расскажешь или как?
Акулина дернула плечиком.
