А Стас завалить тебя думал…
Но Алексей Петрович это его желание упредил.
Интересно, если бы он не вмешался, поддалась бы Ксюша на ухаживания Стаса? Скорее всего, она ведь не привыкла, чтобы за ней ухаживали, хотя и мечтала об этом. Ну да, для женщины ведь это нормально – мечтать о красивой любви. Потом, наверное, ей больно было бы…
– Да ладно, – Димка оборвал ее мысли. – Давай сюда.
– Шкатулку?
– Ксюха, не строй из себя бо́льшую дуру, нежели есть. Естественно, шкатулку!
– У меня ее нет.
Он ей не поверит. Уже не верит – Ксюша это видит по его глазам. И решит, что Ксюша упрямится и это упрямство надо сломить…
– У меня ее никогда и не было! Ну сам подумай, откуда? Я про нее знать не знала, пока Стаса не убили! Это ведь ты его? За что?
– Зубы мне не заговаривай.
Ксюша краем глаза увидела, что Игнат лежит на полу, но уже в другой позе, и тут же отвернулась. Он жив? И то хорошо. Что бы он ни делал, ему сейчас всяко Ксюшино внимание лишнее, точнее, не Ксюшино, а Димкино.
– Я не заговариваю. Ну вот смотри: про шкатулку я узнала, когда полезла выяснять, чего Стасу понадобилось в офисе. Из папки документы пропали, и мне стало интересно – какие именно?
– Выяснила?
– Выяснила. Перевертень и его дело. Шкатулка… И Ольгу ты тоже с лестницы столкнул?
– Какую Ольгу?
– Которой он шкатулку подарил. Они ведь любили друг друга.
Ксюша смотрела в светлые Димкины глаза и хлопала ресницами. Пусть она дура, но, пока Димка ее слушает, он не вспомнит про Игната.
А что Игнат смирно не станет лежать, Ксюша вовсе не сомневалась. Как-то не в его характере это…
Главное, чтобы он не придумал что-нибудь глупое.
Мама говорила, что мужчины всегда сначала делают, а потом – думают.
– И они снова захотели быть вместе. Тогда он шкатулку ей и отдал. В знак любви."
"– Что ты несешь?! – По взгляду Димки нельзя было понять, верит ли он Ксюше. Главное, чтобы он не отвлекался.
– Я правду рассказываю. Он шкатулку подарил, а ее украли.
А Ольгу же убили. Столкнули ее с лестницы. По-моему, это ужасно!
Пусть он лучше Ксюшу полной дурой считает, чем коварной интриганкой.
– А потом и он умер… и вообще, как-то все странно, да? Кто к шкатулке прикоснется, тот и мертв… ты не боишься?
Он фыркнул.
– Не веришь, да? Но ведь так бывает… – Ксюша понятия не имела, что еще сказать. И Димке надоело ее слушать. Он взмахнул пистолетом и повторил:
– Отдай, не будь дурой.
