В трубке послышались короткие гудки, и Ксюша, поднявшись с постели, спросила:
– Она меня совсем за идиотку держит?
Хайд, естественно, не ответил.
Будить Игната в такую рань было несколько неудобно, но Ксюша здраво рассудила, что не следует игнорировать этот звонок, равно как и отправляться на встречу в гордом одиночестве.
Она вежливо постучала в дверь, а когда ответа не последовало, решилась войти.
– Утро доброе, – громко сказала Ксюша, а Хайд, громко цокая когтями, просто подошел к кровати и прикусил Игната за пятку.
– Извините, – Ксюше было жуть как неудобно, а еще – смешно, потому что пятка спряталась под одеялом, а Хайд одеяло попытался стянуть. – Я понимаю, что сейчас очень рано, но мне позвонила Виктория Павловна и попросила приехать.
– Куда?
Голос Игната прозвучал мрачно.
– В контору…
– Сейчас?
– Ага… и, наверное, надо ехать?
– Наверное, надо. Изыди, монстр!
Хайд вяло шевельнул обрубком хвоста, показывая, что чувство юмора Игната он оценил.
– Она сказала, что ее дочь ни при чем… – Ксюша вышла, потому что было бы крайне неприлично мешать человеку одеваться.
– Что ее случайно втянули.
– Конечно… – произнес Игнат, выглядывая из спальни. – Готова?
Всегда готова.
Игнат выглядел взъерошенным, сонным и очень-очень злым. А обнаружив, что его замечательная машина облита ярко-оранжевой краской, которая, ко всему прочему, и подсохнуть успела, добрее он отнюдь не стал. Он выругался, громко и от души, покосившись отчего-то на Ксюху.
Подозревает, что это она машину изуродовала? Да Ксюша в жизни так не поступила бы.
– Ленка, – Игнат потер пальцем оранжевое пятно. – Дура… истеричная дура. Садись.
– Мы все-таки поедем?
– Естественно, мы поедем… Нет, ну скажи, почему вы, бабы, такие дуры?"
"Вопрос этот Ксюша оставила без ответа. Во-первых, он и не требовался, во-вторых, с высказыванием Игната она была категорически не согласна. И всю дорогу до конторы Ксюша думала не об убийце Стаса, а о том, зачем было машину портить.
Но чувство вины, обычное для Ксюши, не спешило зарождаться в ее душе.
В конторе царил полумрак. Сквозь створки жалюзи просачивался робкий утренний свет, и вся обстановка казалась зыбкой, ненадежной. Дверь была приоткрыта, и Ксюша, толкнув створку, позвала:
– Виктория Павловна…
Тишина.
– Виктория Павловна, вы здесь? Я приехала и…
Игнат схватил Ксюшу за руку, прижал палец к губам и указал в угол, вероятно, это означало, что Ксюше полагалось в этот угол отойти и стоять там смирно, спокойно.
Она подчинилась.
