— Такой портал способен построить и сильный стихийник. — Герцог возражал, но уже понимал, что и в этом наставник прав.
— Способен. Но наши маги действуют грубо, всегда оставляя после себя четкий энергетический след. Если ты до сих пор ничего не нашел — это точно не человек.
И Саллер опустил ресницы, соглашаясь.
Повисла пауза."
"— Что мы знаем о магии, жизни и целях нелюдей? — пожал плечами глава Шанно-Лансина. — Только то, что они не против нам показать и сообщить. То есть ничего. Я помогу тебе, усилив личную защиту, но это временная мера.
Тебе нужно в Запретные Земли. И чем скорее, тем лучше.
* * *Первое время после столкновения с Саллером я с опаской выходила из комнаты. Казалось, сейчас из-за угла вывернет разгневанный хозяин Эрменлейва, схватит, потащит куда-то и опять примется обвинять. И неважно, что я ни в чем не виновата, судя по всему, ему особых поводов не требуется. Сам придумал — сам поверил, разозлился и вынес приговор, причем без права на обжалование.
Встречаться с мужчиной после того, что произошло в кабинете, не было ни малейшего желания.
Негодование утихло, едкая горечь от его слов уже не ощущалась так остро, но на душе оставался неприятный осадок. Не хотелось ни видеть его, ни слышать, и уж тем более общаться.
Но герцог так и не появился ни на следующий день, ни через несколько суток. Осторожно расспросила Дору, узнала, что господин в сопровождении Вильма отбыл по какому-то важному делу, даже ночью не возвращается, и успокоилась. Мэссер, конечно, мой «спаситель и могучий избавитель» — спасибо ему огромное, лавровый венок на макушку и медаль на шею, но лучше я продолжу выражать свою благодарность на расстоянии.
Он кузен моего «мужа» — не меньше, но и не больше. А все остальные мысли, чувства и желания на его счет нужно поскорее забыть, как дурной сон. Они в моем положении непозволительная роскошь.
Искренне расстроило то, что Дильфор перестал со мной разговаривать так, как раньше. А ведь я уже привыкла к нашим ежедневным беседам — теплым, непринужденным, порой неспешным, а иногда очень оживленным.
Мастер по-прежнему приходил к концу дня, осматривал Ольеса, но, обсудив его состояние с помощником, сиделкой и сделав необходимые распоряжения, почти сразу же исчезал. Не задерживался, не улыбался тепло и чуть снисходительно. Не спрашивал, блестя глазами: «О чем сегодня читали, ваше сиятельство?» Глупо, но я почему-то чувствовала себя преданной.
На третий день не стала ждать его вечернего визита, чтобы лишний раз не расстраиваться.
