"
"— Понимаю Рэм, ты привык опекать и защищать Ольеса, но я в первую очередь должен думать об интересах страны и династии. Тебе дорог твой бестолковый братец? Так замени его. — Дядя говорил уверенно и четко, он уже принял решение и менять его не собирался. — Если граф в ближайшее время не консуммирует брак, сделаешь это сам.
— Что? — Ему показалось, что он ослышался.
— Ты все правильно понял. — В спокойном голосе Его величества мелькнула насмешка. — Если Ольес все-таки скончается, женишься на его вдове, пока никто не узнал, что она беременна.
Твоя кандидатура в качестве мужа хэленни меня вполне устраивает. Ты сильнейший маг королевства, твой сын станет величайшим из одаренных и принесет славу нашей семье и Намарре. Если Трэй все-таки выживет, так тому и быть, пусть наслаждается своей очаровательной женой. А ты возьмешь на воспитание «племянника» и остальных ваших с Мэарин детей тоже. Всех, которые еще родятся. Уверен, кузен поймет тебя, даже будет благодарен за спасение своей жизни. Не скрипи зубами, я согласен пока ждать выздоровления Ольеса, но не долго.
Даю тебе срок…
Срок…
Он ударил кулаком по столешнице.
Дядя не шутил. Герцог помчался в Эрменлейв, чтобы еще раз обсудить с лекарем состояние Трэя. Вошел и увидел, как они улыбаются друг другу — его верный соратник и эта ветреная, легкомысленная девица. Вместо того чтобы забиться в угол, плача о своей судьбе, она спокойно кокетничала с Дильфором и, судя по всему, совершенно не вспоминала ни о муже, ни о бывшем женихе, в то время, как он сам…
Саллер так крепко сжал зубы, что, казалось, еще чуть-чуть — и они начнут крошиться.
Выпрямился, подошел к окну.
Он пригласил ее в кабинет, чуть сдвинулся в сторону, мрачно ожидая, когда девушка выйдет в коридор. Она словно не замечала возникшего между ними напряжения, спокойно подходила, глядя прямо ему в глаза. А вот он опять не сдержался. В нем жило сейчас два человека. Один сходил с ума от чувств и желаний. Другой с изумлением и раздражением наблюдал за первым, пытаясь его контролировать.
Жаль, не всегда успешно.
Запереть…
Он действительно мечтал ее запереть. Подальше от Дильфа, от Трэя, ото всех, чтобы ни один другой мужчина не смел касаться, целовать…
При воспоминании о ее губах мгновенно бросило в жар. Упрямые, зовущие, сладкие и освежающе прохладные, как яблоки поздней осенью, — искушение, которому невозможно сопротивляться. Он раньше уже целовал Мэарин — в день помолвки и позже, несколько раз.
