Греясь в теплом сиянии глаз медового цвета…
— Как трогательно!
Два слова, произнесенные низким насмешливым голосом, вдребезги разбили царившую вокруг тишину, заставили нас, вздрогнув, инстинктивно отпрянуть друг от друга и одновременно повернуться ко входу. На пороге комнаты стоял гостеприимный хозяин Эрменлейва — его светлость герцог Роэм Саллер и подчеркнуто внимательно изучал нас с Дильфором.
— Лекарь и верная жена дежурят у постели тяжелобольного, — мужчина прислонился к дверному косяку и скрестил на груди руки.
— Рвение, достойное похвалы…
Разумеется, достойное. И я не понимаю, зачем язвить по этому поводу. Мы не делали ничего дурного или непозволительного. Даже дверь никогда не закрывали, любой мог заглянуть и полюбопытствовать, чем мы занимаемся. Но Саллер… такой Саллер. Он всегда появляется не вовремя, и рядом с ним постоянно чувствуешь себя в чем-то виноватой.
— Кхм… — неловко откашлялся мастер. — Миледи очень ответственно отнеслась к моей просьбе проводить как можно больше времени рядом с мужем.
— Успел заметить, — глухо откликнулся герцог.
Холодный взгляд, бесстрастное выражение лица… Почему же мне кажется, что он с трудом сдерживает полыхающее внутри бешенство?
— Мэссер, — предпринял новую попытку лекарь, — с тех пор, как ее сиятельство…
— Позже! — Короткий приказ поставил точку в откровениях Дильфора. — Потом доложишь, Дильф. Сейчас нам с графиней нужно поговорить. Просто-таки жизненно необходимо.
Прошу, миледи.
Саллер сделал приглашающий жест и отступил на шаг, позволяя мне пройти.
В полном молчании мы добрались до кабинета, вошли, и в следующий момент я оказалась прижатой к стене твердым горячим мужским телом.
— А вы оказались еще глупее, чем я думал, графиня, — презрительно бросили мне в лицо.
Замечательное начало разговора. Честно признаться, я подозревала, что меня позвали не для того, чтобы засыпать любезностями — от этого человека их точно не дождешься, но и откровенных оскорблений вот так, с ходу, тоже не ожидала.
Фраза неожиданно сильно задела, неприятно слышать подобное от мужчины, который тебе нравится. А потом нахлынула обида, вытесняя благоразумие и осторожность.
— Что вы себе позволяете?
Резко дернулась в сторону, пытаясь освободиться. Бесполезно. Саллер не только не отпустил — даже не шелохнулся."
"— Желаете преподать мне урок манер, миледи? — хмыкнул он. — Забавно.
