Постирала остатки рубашки — пригодятся, принесла в большом лопухе воду, попыталась напоить Саллера, а когда не удалось, просто обильно смочила ему губы. А потом тяжело осела на землю, тупо глядя перед собой. Все, что в моих силах, я сделала.
Смеркалось. Тени от деревьев росли, росли и мало-помалу накрыли всю поляну, над травой пополз сизый туман. Пора было думать о ночлеге. Вздохнула, зябко повела плечами — к вечеру ощутимо похолодало — и достала из сумки герцога огненный кристалл. Сейчас соберу хворост, разожгу огонь и…
Раздавшееся за спиной сердитое кряхтение буквально подбросило меня на месте.
Оказывается, я умудрилась устроиться на отдых возле самого «клена», и теперь дерево, воинственно размахивая нижними ветками, пыталось дотянуться до меня. Любая змея, услышав его разъяренное шипение, умерла бы от зависти.
— Что?.. — Продолжить мне не дали.
«Клен» изогнулся, ловко выбил из моих пальцев артефакт и удовлетворенно выпрямился. Все ясно, развести костер не дадут.
— И что же мне делать? Что, я тебя спрашиваю? Он очень ослаб, и одежды никакой нет… Замерзнет — совсем плохо станет.
В голосе невольно скользнули слезы, и я сердито тряхнула головой. Не время раскисать, потом когда-нибудь истерику устрою. Вот вылечу Саллера, найду Петьку, заползу в укромный угол, закроюсь там на сутки — а лучше двое — и нарыдаюсь всласть.
«Собеседник» заскрежетал, заскрипел протяжно. Тоненький побег коснулся шеи, аккуратно поддел ожерелье, подержал его на весу, уронил, а потом дерево, крепко и в то же время бережно подхватило меня под руки.
Подтянуло поближе, притиснуло к неожиданно теплому стволу и заботливо укрыло ветвями.
Кажется, мне только что предложили помощь.
Через час все было готово к ночлегу. Я натаскала к «клену» лапника, завалила его собранными в лесу пучками сухой травы — хорошо, что ее оказалось много, затащила туда Саллера и «закопала» его в импровизированный утеплитель. Села рядом, привалилась спиной к дереву, положила голову Рэма на свои колени и обняла его, баюкая, как ребенка. От ствола шло приятное тепло, согревающее душу и тело, листья на моих плечах чуть заметно подрагивали, мягко поглаживая кожу.
«Клен» приглушенно шелестел, словно напевал колыбельную, и я, измученная событиями прошедшего дня, быстро задремала.
Мне снова снился Петька. Смеющийся, радостный, он манил меня к себе. А я все бежала и бежала, но никак не могла добежать.
Так прошло еще три дня. Я словно сжилась с этим местом, стала его частью — как трава, цветы, земляника, деревья.
