— Паломники приходят сюда в поисках гармонии и душевного равновесия. Погружаются в воды священного озера и молятся Танбору, прося об утешении.
— Предлагаете и нам… окунуться? — скептически хмыкнул Петька.
— Если появится желание, — невозмутимо согласился жрец. — Не волнуйтесь, — добавил он, заметив, что брат сосредоточенно осматривает прибрежные кусты, — вы в полной безопасности. Здесь нет хищных зверей, птиц или рыб, а люди попадают сюда только с нашего позволения. Более защищенное место на Риосе трудно найти, так что отдыхайте спокойно.
А я вас ненадолго оставлю.
И он, на миг склонившись, бесшумно исчез, растворившись среди темных стволов, густым частоколом окружающих озеро.
— Мда… — прокомментировал Петька. — Ни войти, ни выйти. Та же запертая комната, только размером побольше. Что ж, и на том спасибо. — Ковырнул носком обуви рыхлую землю и резюмировал: — Не доверяю я им, Машуль.
— Я вообще в этом мире никому, кроме тебя, не доверяю. — Пожала плечами. — А до Запретных Земель мы с тобой так и так планировали добраться.
Вдруг теперь, с подарком хэллэ, это окажется проще?
— Все дороги ведут в Хауддан, — задумчиво пробормотал братец. — Ну или, как вариант, за границу, а уже оттуда — в эти самые загадочные земли. Мы ведь никому не клялись, что вот прямо завтра же непременно нагрянем в гости к нелюдям. Можно это сделать из любой сопредельной страны. Да хотя бы из того же Онижа. Надо поскорее избавляться от герцога и его не в меру ретивого венценосного дядюшки.
Сбежим туда, где нас никто не знает, а потом и посещение Хауддана спланируем.
— Жрецы обещали поговорить с герцогом и королем, — возразила неуверенно.
При мысли, что придется навсегда расстаться с Саллером, сердце болезненно сжалось.
— Они обещали позаботиться, — напомнил Петька, — а вот какой смысл служители местного культа вкладывают в это слово, совершенно не ясно. Как бы от их «заботы» совсем не загнуться. Мне так уж точно. Я не хэленни, особой ценности для мира не представляю, и охранных ожерелий на мою персону никто не навешивал.
В голосе брата промелькнула тщательно скрываемая горечь.
— Ты для меня представляешь ценность. Абсолютную ценность, — я уткнулась лбом в его плечо, — и плевать, что об этом думают жители Риоса.
— Знаю, Машка, — меня привычно чмокнули в макушку, — знаю. Ты для меня тоже… Ладно, спасение утопающих, как говорится, дело рук самих несчастных, а если они плавать не умеют — их проблемы.
