Но как? О хэленни сейчас лучше молчать — до рождения первенца точно. Иначе ценный приз тут же отберут, а самого раздавят, как таракана. Походя, не утруждаясь особо.
Что же он предложил соседям за защиту и покровительство? И когда успел предупредить? Вопросы, на которые пока не имелось ответов…
От размышлений Саллера отвлекло вежливое покашливание.
— Йохана ко мне. Срочно.
Герцог поднялся из-за стола и, охваченный волнением и хмельным охотничьим азартом, снова принялся расхаживать по кабинету. Если это верный след, то надо идти по нему, не останавливаясь.
Пустить перед собой стаю гончих, чтобы те день и ночь преследовали дичь.
А ведь вся ситуация поворачивается другой стороной. И акценты смещаются. У Саллера была надежда, что Могир струсил, отступил или, узнав о его вмешательстве, вовсе отказался от своего замысла. Но если это акция чужой разведки, ее непременно постараются довести до конца.
Остановился. Коротко выругавшись, ударил кулаком об угол книжного шкафа.
Целый месяц прошел… О чем он только думал?
Бросил быстрый взгляд за окно — туда, где солнце неумолимо катилось к горизонту, усмехнулся невесело.
Страдалец Птархов. Королевство в опасности, а у него лишь одно на уме.
И поездка к Хауддану, как назло, не принесла результатов — попасть в Запретные Земли не удалось. Два дня он терпеливо просидел на пограничной заставе, ожидая ответа на просьбу о встрече с представителем верховного синкалиона. Общаться с ним не пожелали. Даже несмотря на то, что прошение подавалось официально, а причиной встречи указывалась «необходимость обсуждения возможного нарушения договора о магическом нейтралитете».
Его — высшего мага, герцога, племянника правящего монарха, начальника королевской службы безопасности — просто проигнорировали.
Означать это могло все что угодно. То, что никакого воздействия на Саллера не оказывалось, поэтому и разговаривать не о чем. Или, наоборот, воздействие было, но о его целях мэссеру знать не полагалось.
Проклятые нелюди. Никогда не поймешь, что у них на уме.
В дверь постучали.
— Йохан, милорд, — секретарь посторонился, пропуская в кабинет высокого тощего молодого человека."
"Голова, напоминавшая шар с ушами, как всегда опущена, глаза полуприкрыты. Мешковатый балахон, который начальник контрразведки так и не сменил на форму королевского служащего, болтался, словно под ним вовсе нет никакого тела. Казалось, мужчина спит на ходу, и это впечатление усиливалось неторопливой шаркающей походкой.
