Я прекрасно себя чувствую.
Некоторое время руководитель моей специализации молчал, а потом проинформировал меня:
– Что ж, дело ваше, но имейте в виду: если свалитесь от истощения, я лично отстраню вас от работы.
– Как скажете, сэр.
А Козеро уже уходил и качал головой. Он явно не одобрял моего решения.
В этот же вечер меня ждал еще один сюрприз. Я вернулась домой раньше, чем обычно, чтобы не нагнетать обстановку с шаутбенахтом. И только успела привести себя в более-менее нормальный вид и поесть, как к нам с Кирой наведался гость.
Подруга весь сегодняшний вечер сидела мрачная и не донимала меня расспросами. Зайдя в гостиную, я поняла почему.
Там сидели Крофт и Громова.
– Нам нужно поговорить, – безапелляционно заявил друг.
– Сегодня я не в настроении, – коротко ответила я и направилась спать.
Но не успела я сделать и пары шагов, как меня подняли и, вернув в гостиную, посадили в кресло. После чего Джим навис надо мной и твердо сказал:
– Ты отсюда не выйдешь, пока не расскажешь, что происходит.
– Пытать будешь? – язвительно поинтересовалась я в ответ."
"– Нет, пойду к куратору и попрошу прояснить вопрос с твоим состоянием.
Вот после этих слов я испугалась. Все в Крофте говорило, что так он и поступит.
– А что именно тебе кажется странным в моем поведении? – не захотела я просто так сдаваться.
– Раньше ты общалась с бабушкой, дедушкой, с Женей, с нами и остальными людьми, которые находятся рядом с тобой. Периодически звонила отцу. А теперь прекратила общение не только с нами, но и со всем окружающим миром.
Думаешь, это не заметно? Вся наша группа думает, что ты поругалась с куратором, – заметила Кира.
Вот тут ей удалось привлечь мое внимание.
– А что с ним?
Ответил мне друг:
– Ты спрашиваешь, что с ним? Если ты только отгородилась от всего мира и не замечаешь никого, кроме своих пациентов, то адмирал просто озверел! К нему страшно подходить. Вы оба изменились с начала учебного года – примерно в одно и то же время, и так кардинально. Естественно, все сделали логический вывод.
Ребята, которые учатся по его специализации, просили передать тебе, что если ты с ним не помиришься, то они что-нибудь сделают!
Ощущая невыносимую душевную усталость, я свернулась клубочком в кресле и прислонилась виском к его спинке.
– Я не смогу им ничем помочь.
– А нам кажется, можешь. Да и с твоим состоянием нужно что-то решать. Долго ты так не протянешь, – безапелляционно заявил Джим.
– Что с тобой, Фиса? – тихо спросила Кира.
