Я могу идти?
Еще раз пристально на меня посмотрев, Козеро ответил:
– Да, идите.
Вот после этого и начался мой персональный ад. Теперь мой день состоял из лекций, приема пищи, сна и работы. Причем последнее занятие занимало больше времени, чем все остальные. Я бралась за самые сложные случаи, оперировала практически сутки напролет. Друзья, конечно, заметили мое странное поведение и донимали меня вопросами, но я приходила поздно и так уставала, что мне было все равно. Иногда не было сил даже поесть.
А еще меня доставали знакомые пациентов, если таковые находились среди военных.
И, как ни странно, их было немало. Они связывались по внутренней связи с Академией и просили соединить со мной, дабы узнать, как там их друзья или родственники. В один из дней я не выдержала этого кошмара и, услышав голос особенно назойливого лейтенанта разведки, который беспокоился о своем друге, невозмутимо сказала:
– Все в порядке. Я сделала все, что от меня зависело. Удалила половину органов, перелила всю кровь. Что еще нужно?
После такого ответа мужчина вылупился на меня и пробормотал:
– Ну у него же был простой аппендицит…
Ага! Из-за этого простого аппендицита пациент чуть копыта не откинул.
Не зря в наше время этот бесполезный отросток у всех удаляют. В итоге процент смертности снизился. А этого везунчика в детстве врачи почему-то пропустили.
– А если простой, то не нужно лишний раз отвлекать медперсонал! – И завершила разговор.
После этого вызова я попросила меня больше ни с кем не соединять. Так и до психоза недолго дойти.
Естественно, мои старания на работе не остались не замеченными и среди преподавателей. Последовали вопросы.
Первым не выдержал Саймак и как-то после очередной тренировки поинтересовался:
– Мельник, скажите, вы решили сесть на диету? Или это вас личная жизнь так изматывает?
Заданный вопрос опять всколыхнул то, что я так старательно закапывала в своей душе.
– Нет, сэр. Немного увлеклась работой.
– Не знал, что вы такая увлекающаяся натура. Но, смотрите, не переусердствуйте, а то ветром унесет, – сказал улыбающийся командор.
И это было только начало. Джордано и Гер, слава богу, просто непонимающе смотрели на меня и, как мне показалось, даже с легкой тревогой. А вот Козеро молчать не стал. И, выйдя как-то из операционной, я обнаружила шаутбенахта, котрый стоял, прислонившись к стене.
– Мельник, меня, конечно, несказанно радует ваш энтузиазм в медицине, но вам не кажется, что вы несколько перебарщиваете с рвением?
– Нет, сэр.
