Вот моей верхней части груди коснулась его рука, и по мне неожиданно пробежал ток. Я дернулась – знак отличия внедрился в ткань мундира. Пристально на меня глядя, Ремарк чуть сощурился.
Куратор задержался рядом со мной, и это вызвало паузу. Щеки у меня начали пылать.
Но вот Ремарк наконец отошел от меня на два шага назад и поприветствовал драфцманов и одного лейтенанта. Мы вернули приветствие старшему по званию и, получив приказ удалиться, направились на свои места.
Все остальные награждения проводились по тому же принципу, что и наше.
Все адмиралы вручили своим группам знаки отличия, и все старшие групп, кто был отличником, стали лейтенантами.
В моей душе наступил полный разлад. Меня пугала реакция моего тела на адмирала и то, что он мог это заметить. Ведь что-то ему точно показалось странным. Только бы не спросил потом о моем странном поведении. А то что я ему отвечу?!
В этот момент Джим толкнул меня локтем, я вынырнула из своих раздумий и услышала конец объявления:
– …Карл Лонг, Феоктиста Мельник и Джим Крофт приглашаются для получения особых знаков отличия.
Что еще?
Шустро выбравшись, мы с Джимом, Гриша и еще один парень из моей группы направились к постаменту. Отовсюду выходили студенты и присоединялись к нам. В итоге собралось около семидесяти человек.
Эта часть награждения длилась дольше. На этот раз сам генерал-адмирал присуждал нам награды, и каждому – за разные заслуги. Джима выделили как лучшего на потоке специалиста по боевым искусствам, Гришу – как высокого профессионала в выбранной специальности, кого-то – за отличную учебу.
Мне же вручили награды как лучшей студентке, как старшей лучшей группы всей пятилетки и за высокий профессионализм в выбранной профессии.
Многие студенты получили двойные награды, но тройная была только у меня, так как лучшая группа могла быть только одна.
При вручении я опять оказалась крайней. Наградив меня, генерал-адмирал неожиданно подмигнул мне. Я опять застыла в шоке. Что-то многовато для одного дня.
"
"И вот старший по званию поприветствовал отличившихся, мы вернули приветствие, и нам было приказано возвратиться на место.
После того как я во второй раз за вечер села в кресло, мысли в моей голове опять начали роиться. Остальные ребята расслабились, и кто-то даже улыбался, но эта роскошь была не для меня. Нужно было обдумать все, что меня смущало в последнее время, но место было не самым удобным для размышлений.
Конец мероприятия наступил довольно быстро.
