Там только высшие чины присутствуют, и отдельно в центре зала полукругом сидят все адмиралы с генерал-адмиралом.
– О! – выдохнула Кира.
– И что? Мы будем стоять самыми первыми, впереди? – Мне стало не по себе.
– Да. А ты еще и перед группой. Не переживай, все будет хорошо.
Как перед группой?! Успокоил, блин!
Оставшийся полет прошел для меня как в тумане. Высадку тоже помню плохо. Очнулась, когда наш поток построили и начали запускать в главный зал. Вот двери открылись, и мы из тусклого коридора промаршировали в светлое помещение.
Наша группа шла первая, и впереди нее – я.
Страх сковал все мои внутренности. Вот чего вроде бы бояться? Не съедят же нас там, а все равно не по себе.
Как только мы приблизились к первому ряду колонн, удерживающих потолок, один из старших по званию махнул, чтобы мы занимали первый ряд сидячих мест. Длинная вереница студентов потянулась вдоль ряда.
Несмотря на волнение, я краем сознания отмечала, что от прежних трех тысяч ребят сейчас осталась от силы половина. Да, жесткий был отсев.
И вот все расселись, в зале наступила тишина, и генерал-адмирал, встав со своего места, начал свою речь. Ничего интересного в ней особо не было. Так, поздравление с окончанием первой половины обучения, много красивых слов об Академии и о том, какие мы все замечательные.
Потом началась основная часть церемонии. Первая группа, которую вызвали, была наша. Поднявшись со своих мест, мы, быстро построившись, направились в сторону адмиралов. Остановились строго напротив постамента, окруженного колоннами, на котором находились командиры.
В это мгновение со своего места поднялся наш куратор и вышел немного вперед. Генерал-адмирал что-то нажал на встроенном в стол терминале и произнес:
– Группа Нарана Ремарка под порядковым номером один восемь три. Старшая группы – Феоктиста Мельник. Звание «драфцман» присуждается…
Потом он начал по порядку перечислять всех моих одногруппников и завершил объявление словами:
– Старшей группы Феоктисте Мельник присуждается звание «лейтенант».
Услышав конец речи, я сначала не поняла, что было сказано, потом до меня дошло, что это обо мне. И, только осознав свое новое положение, я впала в ступор, начав дальше воспринимать реальность уже как бы со стороны. Вот генерал-адмирал вышел чуть вперед, вот мы отдали ему честь, вот Ремарк отошел от стола, рядом с которым стоял, и направился к нам. Доставая из какого-то футляра знаки отличия, он прикреплял их к мундиру. На мне награждение завершалось.
