Но, в связи с тем что моей жизни все еще грозила опасность, я быстро поднялась и припустила в сторону здания, замок на двери которого пришлось просто вынести бластером.
Задание было выполнено, но какой ценой!
Я лежала на кровати в казарме, одетая в специальный медицинский костюм с закатанными штанинами, а рядом со мной сидел мой друг, который сменил Киру. Подруга, намазав мое тело специальным бальзамом для ожогов от тартаки, убежала, чтобы поесть.
– Нас ненадолго отпустили. Всего час на отдых перед марш-броском.
Гордеев расщедрился. Один из ребят подслушал разговор и сказал, что это лучший результат за последние тридцать лет, – рассказывал Джим, смазывая мне руки.
– Ненавижу вас.
– Надо думать. Зачем ты вообще полезла на этот холм? Ясно же было, что это самый сложный путь.
– Кому ясно?! Как вообще можно было туда попасть по-другому?
Джим с недоумением посмотрел на меня и ответил:
– На местности были два замаскированных подземных тоннеля. Естественно, мы воспользовались ими. Там, правда, оказалось огромное количество ловушек, построенных опытными инструкторами.
В итоге пятеро из нашей группы, не считая тебя, тоже достигли цели.
– И как?
– У одного – два перелома, сотрясение мозга, ожоги на руках и трещина нескольких позвонков. У еще двух тоже ожоги, травмы головы, сломанные ребра и тому подобное. А Бари Гош раздробил себе все кости на ногах и до места назначения буквально дополз.
Я лишь мрачно констатировала:
– Жизнь не ровна.
На это Джим раздраженно выпалил:
– Да.
Их в медпункте вылечат максимум за пять часов, а вот тебе целые сутки мучиться, прежде чем ожоги заживут. Да и бальзам больно наносить.
Устало откинувшись на мягкий валик, я успокоила друга:
– Ничего, потерплю. Жаль, отдых не получился, с зудящим телом-то.
Джим же, поднявшись на ноги, с дружелюбным ехидством сказал:
– Это да… Но ты не заскучаешь. Час назад прилетел Ремарк и сейчас разговаривает с Гордеевым.
Я застонала.
Ну почему беда не приходит одна?!
– Ладно, я тебя обрадовал, так что мне пора идти.
Тем более что тебе только ноги осталось намазать. Я понимаю, больно, но ты уж попробуй сама.
– Давай, удачи тебе на марш-броске.
Взяв баночку с бальзамом, я опустила голову и начала втирать его в ноги, а вновь подняв глаза, вместо Джима увидела куратора и вздрогнула.
Он посмотрел на мои ноги, а затем, встретившись со мной взглядом, сказал:
– Поздравлять вас с выполнением задания я не буду. Но слова Гордеева передам.
