— Время пошло! Пятьдесят девять, восемь, семь, — монотонно проговариваю, вскипаю от ярости, когда сбоку реакции не следует.
— Хочешь увидеть доказательства? Хорошо! Будут тебе доказательства! — выдаёт уязвлённо, дрожащими пальцами принимаясь расстёгивать пуговки на своей шёлковой блузке.
Одна, вторая, третья пуговица. Под моим пристальным вниманием она расстёгивает их до самого пояса. Отводит смутившийся взор в окно, потом распахивает полы, перебрасывает длинные локоны за плечо и отодвигает белое кружево в сторону, обнажив место под грудью.
Тот самый участок смуглой, гладкой кожи, на котором контрастирует ярко выраженный белый бугорок. Шрам, которого я и не надеялся увидеть, а он есть. Это выбивает у меня всю почву из-под ног. Я поглощён дурманящим туманом. Это ещё больше запутывает меня, что кажется я постепенно лишаюсь не только рассудка, но и себя самого.
Корпусом подаюсь к ней, руку вытягиваю. Я дотрагиваюсь до шрама, ощутив под пальцами разгорячённую кожу и грубый рубец, который вряд ли можно было ли сымитировать.
Сказать, что я поражён до глубины души — не сказать ничего.
Смотрю в её большие глаза. В них слёзы стоят и дна не видать. Затаив дыхание, Мерьям кусает накрашенные губы. Она охвачена волной дрожи. Накрывает мою ладонь несмело, но нежно, прижимает её к себе крепче, давая ощутить трепыхающееся сердце внутри.
Обрывки воспоминаний вонзаются в мою память пущенной стрелой и распространяются по уголкам подобно зловредным микробам. Прошлое скребёт душу, острыми когтями вонзается в плоть.
Ещё немного, — и я могу наделать глупостей, о которых буду потом сожалеть, поэтому я с резкостью убираю руку с её тела и отстраняюсь. Откидываю на подголовник голову, отяжелевшую под грузом противоречивых мыслей. Я лицом зарываюсь у себя в ладонях, пытаясь очистить разум от навязчивой идеи обнять её, почувствовать тепло её тела, вдохнуть аромат и забыться на какое-то время, отдаться моменту.
Забыться — это то, чего я себе уже позволить не могу. Отныне мне есть о ком думать и это, к счастью, не Мерьям.
15. Пли!
Эмир
Мерьям дёргано застёгивает пуговицы на блузке. Она оскорблена моим нежеланием. Ей обидно до слёз, но чего она ждала от меня? Что я брошусь в её объятия? Разве Рифат не сказал ей о том, что я, якобы, женат? Он не рассказал ей о том, что я настрогал детишек, пока она неизвестно где и по какой причине пряталась?
— Я потеряла много крови, рана была очень серьёзной, — скрипуче она произносит.
