Прости, но я не знаю как теперь тебе помочь, — её голос сходит на жалостливый писк. — Почему? Почему ты не позвонила мне раньше? Почему, Диана!
— Не знаю, это сложно для меня. Всё это.., — задираю голову, чтобы придержать потоки своих слёз, — это очень не просто, Ана...
— Понимаю, — от её тягостного вздоха хрипят динамики.
Я поднимаюсь на нетвёрдые ноги, придерживаясь за керамическую стену.
— Но у меня появилась возможность бежать. Рифат, можно сказать, только что прогнал меня из своего дома!
— Серьёзно? — в удивлении переспрашивает, на что я ""угукаю"".
— Дай мне минуту! Я тебе перезвоню!"
"Анастасия сбрасывает вызов, а я вдруг начинаю жалеть о том, что позвонила ей. Она ведь передаст весь наш разговор Эмиру, а я не хочу. Не хочу искать у него помощи. Отныне я не могу верить человеку, который с непоколебимым хладнокровием смотрел на то, как я теряю нашего ребёнка.
6. Порабощённый, или Шантаж в действии
Эмир
Четыре месяца назад
Голова моя безвольно болтается.
Я едва могу поднять её, а она снова заваливается вперёд, зависает в воздухе. Она трещит, гудит, словно перфоратором изнутри бурят отверстия. Она ломится на части.
Все мысли в ней переворачиваются, путаются, закручиваются в вихревом потоке.
В ушах звенит до тошноты. Меня мучает невыносимая жажда.
Ощущаю, как по виску скатывается что-то липкое и тягучее. Это что-то каплями падает на мои неподвижные ноги, которых я практически не чувствую.
Я бы мог предположить, что от духоты в помещении, где я сейчас нахожусь, с меня ручьём стекает пот.
Я бы мог списать все эти симптомы на жуткое похмелье, но дело в том, что я не пью.
Всё это следствие удара, полученного мною по голове. В ней дыра и из неё, судя по запаху, который я не спутаю ни с чем, на мои ноги сейчас струится кровь.
На меня напали в собственном доме. Меня вырубили, и я понятия не имею сколько времени находился в отключке.
На какое-то мгновение я потерял бдительность. Забылся и позволил себе допустить непростительную оплошность, за что в итоге поплатился.
Я задыхался от собственной агрессии, я чувствовал как теряю контроль над собой, как мутится мой рассудок, как стремительно во мне просыпается жажда крови, потому что ни о чём другом я думать больше не мог, кроме как о словах Софии, и о непоправимых последствиях, к которым они могут привести.
Я всерьёз решил убить её..
Убить Софию прежде, чем она разболтает всё Каплану.
