Её хватит на то, чтобы накрыть чёрным облаком пепла весь Стамбул, навечно погрузив его во мрак.
— Он даже и не догадывается о том, что вот уже почти шесть лет, как я воспитываю его сына. Он и не догадывается о том, что это именно я путаю все его расчёты. Вскоре его ждёт ещё один большой сюрприз! А точнее, сразу несколько. Совсем скоро этот момент настанет. Я жду подходящего случая, тогда они ответят за каждое совершённое ими злодеяние. Они поочерёдно лишатся всего, за что так отчаянно боролись. Поверь, все они заслужили себе подобную участь.
Жажда мести за смерть дочери плотной дымкой застелила Рифату глаза. Он стал слеп. Он и не видит, что за всей этой тягой к расплате за прошлые грехи лишает своего внука не только матери, но и отца. И на этом он останавливаться ненамерен.
Обозлившись на него, я с резкостью отдёргиваю его руку. Кулаки свои сжимаю с силой так, что ногти глубоко вонзаются в кожу."
"— Ты знал, что от Эмира требуют наследника и даже не подумал рассказать ему правду о его сыне? Нет, ты пошёл дальше! — злобно чеканю я слова, взывая его к милосердию.
— Ты подверг риску его жизнь! Поставил её на таймер, как будто это не человек, а пицца в микроволновке! Как ты мог поступить так с отцом своего единственного внука?
— Если бы Мерьям пожелала поделиться с ним правдой о его сыне, то, наверное, она бы сделала это. Ты так не думаешь? — обыденно он отвечает, потирая свою челюсть, и до меня доходит, что в чём-то он прав. — Что касается таймера — так это всего лишь часть моего плана.
Никакого риска для его жизни не было. Диана, я ведь не убийца, я — всего лишь игрок, манипулирующий людьми. Эмира я решил оставить напоследок. Я хочу видеть на его лице все оттенки раскаяния, когда наступит момент его собственного краха! Тебе самой должно быть любопытно на это посмотреть.
Каких-то пару часов назад я была убеждена, что Рифат управляет только моей жизнью. Я думала, что в его ""кукольном театре"" осталась только одна марионетка — я, что только я нахожусь под его влиянием и только из меня ему удаётся вить верёвки.
Как же я крупно ошибалась. Ничего не изменилось с моим переходом в руки Рифата. Эмир по-прежнему отстаётся костью, застрявшей в его горле.
— О чём ты говоришь? Какие злодеяния? Какое, к чёрту, раскаяние? Что Эмир тебе сделал, что ты теперь играешься с его жизнью как тебе вздумается?
Я рьяно всплёскиваю руками у его лица, пока он не перехватывает их, больно сдавливая запястья.
