Оставив дверь нараспашку, он входит внутрь комнаты, останавливается напротив бара и открывает его стеклянные створки. С самой верхней полки Рифат достаёт початую бутылку алкоголя и бокал, который наполняет янтарной жидкостью. Совсем немного, чтобы лишь скрыть его дно, а затем он прячет бутылку обратно в шкафчик.
Сигнал недобрый.
Рифат из тех мужчин, на кого алкоголь действует как горючая смесь. Под действием градуса он превращается в гранату с выдернутой чекой. В такие моменты лучше держаться подальше от него, иначе рванёт.
— Диана, дорогая! Ты знаешь только то, что внушил тебе Эмир на пару с Капланом! — посмаковав виски во рту, он выставляет на меня палец. Взгляд его не сулит ничего хорошего. Он осуждающий, словно я предала его или обесчестила. — Ты научена горьким опытом, но почему-то продолжаешь верить только в то, что кажется тебе правильным, логичным. Правда состоит в том, что я никогда прежде не был женат. Мерьям моя внебрачная дочь. Мне пришлось втереться в доверие Элмасов, чтобы без лишнего шума забрать Мерьям туда, где её законное место.
Таким образом я просто вернул себе то, что у меня отняли. Я вернул себе то, что много лет назад не смог уберечь — семью, хоть какую-то её часть. Ты осуждаешь меня за желание воссоединиться со своей дочерью?
— Да! Ты думаешь только о себе! Ты не учёл её желаний! Она выросла в той семье и, насколько мне известно, была счастлива с Эмиром!
Мой слух режет громкий смех Рифата. Задрав голову вверх, он продолжительное время издевательски осмеивает мои слова.
Рифат ставит опустевший бокал на круглый деревянный столик и тотчас меняется в лице, накинув на него тяжёлую маску, за которой он скрывает от меня затаённую боль.
— Была счастлива? Ты в этом так уверена? — прогорланив, Рифат за считанные секунды оказывается около меня. Сдавив двумя пальцами мой подбородок, он наклоняется к моему лицу. Дышит на меня смесью корицы и алкоголя, опьяняя мой разум. — Не пытайся сделать из меня монстра. Ты прекрасно знаешь кому это определение подходит больше всего.
Ты знаешь кто настоящий монстр.
— Кто отец Арслана? Это Эмир? Он имеет отношение к твоему внуку?
Имя стало для Рифата самым сильнейшим раздражителем. Его плотно сжатый рот кривится, скулы ходят ходуном, ноздри расширились — всё это ответная реакция лишь на произнесённое мною имя.
Нельзя с точностью сказать, сколько ненависти скопилось внутри этого человека по отношению к Эмиру. Эта ненависть выжигает его сердце до состояния золы.
