Первое, что бьет по глазам — скелет, облаченный в черный балахон, стоявший у надгробия. Его голова полностью скрыта под капюшоном, в руках он держит косу.
Жуть какая.
От разгулявшейся фантазии волосы на загривке начинают шевелиться, глотка напрочь пересыхает. Не нужно быть тарологом, чтобы понять значение данной карты.
От осознания слезы наворачиваются на глаза, внутри все переворачивается, взрывается, вдребезги разбивается и разлетается на осколки.
Зачем? Зачем он поехал в Стамбул в одиночку?
— Кармен, что на самом деле означает эта карта? Это смерть? — сую ей карту в лицо, подрываясь с дивана.
— Это карта смерти? Так ведь? Эмира ждёт смерть? Это и есть то будущее, которое ещё минуту назад не было определено?
Кармен выдергивает из руки карту, разрывает её на мелкие кусочки и выбрасывает их на пол. Она собирает оставшиеся карты в кучу, сгребает их, а после убегает от меня.
— Произошла ошибка. Этой карты не должно было быть в раскладе, — сконфуженно произносит она, поднимаясь по лестнице.
— Доброй ночи, Диана!
Выходит, судьба?
Нет... Это все неправда. Карты не могут знать будущего.
Совсем скоро Эмир вернется домой. Живой и невредимый. Он скажет, что опоздал на рейс, а позвонить не смог, потому что телефон разрядился.
Но время идёт, а мое предсказание так и не сбывается.
К утру Эмир не объявляется. От бессилия я проваливаюсь в забытье, где мне ничего не снится, кроме темноты.
29. Выйти на след
Эмир
В прошлый раз я выходил за переделы дома, в котором прожил большую часть жизни, с полным убеждением того, что вряд ли когда-нибудь смогу назвать Элиф своей дочерью.
Со временем поменялся я, как изменились и мои убеждения.
По большей части Диана приложила к этому свою руку. Она буквально промыла мне мозги. Её методы не всегда можно было назвать гуманными. Зачастую они чем-то походили на сеансы психотерапии. Диана изо дня в день намеренно скручивала мои нервы в тугой узел, тянула их в разные стороны, пока они не перерывались к чертовой матери.
Она давила на мои самые больные места. Это, как ни странно, работало.
Так однажды во время очередной головомойки она спросила: Эмир, а как ты думаешь, когда Элиф станет взрослой, она будет такой же, как София?
И в голове моей будто щёлкнуло. Со стадии отрицания я в один момент перепрыгнул на стадию гнева.
Моя дочь никогда не станет расчетливой, меркантильной и стервозной дрянью.
