Я позвоню ему, напомнив, что у него теперь есть семья, и он не имеет право бросать нас, поддавшись своим эмоциям.
Меня будит резкий контраст температур. Во сне мне было душно и жарко. Не додумалась я открыть балконную створку, но теперь духота сменяется освежающей волной прохлады, ложащейся на мое тело. На определенных участках это особо ощутимо. Находясь в полусонном состоянии, до меня не сразу доходит причина этому.
Почувствовав на лице лёгкое дуновение, я резко распахиваю глаза. По-прежнему темно. Тюлевая занавеска колышется от легкого ветерка, пробирающегося в комнату.
"
"Кто-то всё-таки открыл балкон и этот кто-то сейчас равномерно дышит мне в затылок.
Всполошившись, я разворачиваю голову, но не проходит и секунды, как я уже растекаюсь по кровати как сливочное масло на раскаленной сковороде.
— Это ты... — сипло произношу с блаженной улыбкой на лице, увидев за собой лежавшего Эмира.
— Я, а кто же ещё? — шепчет в ответ он, теснее прильнув ко мне. Он такой холодный.
— Где ты был? — своей рукой я накрываю его ледяную ладонь, прижатую к моему животу.
Убеждаюсь, что он настоящий. Это точно не сон.
Я приподнимаю голову с подушки, смотрю на время, которое показывает пять минут одиннадцатого.
Надо же... И часу не прошло, как он вернулся. Всё-таки не зря я прислушалась к Маркусу.
— Ездил опробовать в деле байк, подаренным Гарнером.
— Байк? — удивляюсь я, рисуя в своём воображении Эмира в кожаной косухе и за рулём блестящего мощного мотоцикла.
— Недалеко от побережья я наткнулся на одно очаровательное местечко.
Как-нибудь свожу тебя туда на закате.
Теперь я представляю, как мы несемся по серпантину на высоченной скорости.
Ни разу в жизни мне не доводилось кататься на мотоциклах. Не потому, что такая возможность не представлялась. Игорь однажды предлагал мне проехаться по деревне, в которой жила его бабка, но я наотрез отказалась. Не доверяла я ему настолько, чтобы отдать в его ненадежные руки свою жизнь и добровольно подвергнуть себя опасности.
От одного только представления, что я сижу на заднем сиденье железного коня, мурашки бегут по мне врассыпную и сердце тут же грохается куда-то в область седалищного нерва.
— Свозишь? Меня? На байке? — оторопело произношу я, покрывшись ледяной коркой.
— Да, а что в этом такого? Или ты боишься, м?
Седые волосы к тридцати годам мне теперь точно обеспечены, но с Эмиром мне любые страхи, любые трудности ни по чем. Я доверяю ему свою жизнь, всю себя.
