— Карты никогда меня ещё не подводили! Я знала, что на сей раз ты точно явишься!
— Как же мы давно не виделись с тобой!
— Больше года уже, — говорит она, обиженно надувая накрашенные морщинистые губы.
— Кармен порядка четырех лет была моей бессменной домоправительницей, — радостно он обращается ко мне, с теплотой глядя на ""пышку"".
— И единственной женщиной, вхожей в твой дом и в твое черствое почерневшее сердце! — нарочито строго выставляет она на него указательный палец. — Без меня этот неугомонный мучачо сдох бы давно! Уж поверьте мне, Диана.
— Это уж точно.
Больно уж ревностно я реагирую на эту сцену воссоединения, но, с другой стороны, мне приятно наблюдать за живыми эмоциями, которые трудно было бы сыграть. Довольно редко я вижу Эмира таким жизнерадостным и сияющим.
Думая, что Эмир обожал Марию Элмас, я ошибалась. Карменсита — вот та самая женщина, которую он по-настоящему боготворит.
Напрасно я думала, что здесь мы будем жить втроём. Похоже, мне ещё придётся побороться за внимание Эмира, — вслух смеюсь я своим дурацким умозаключениям.
Словно прочитав мои мысли, Эмир загребает меня к себе, выводит с террасы и нежно нашептывает на ухо.
— Отомри уже. Эта женщина мне как мать. Ты сама будешь без ума от Кармен и от её умопомрачительной выпечки.
— Вне всяких сомнений, — нервно прыскаю со смеху, провожая спину быстро удаляющейся Кармен.
— Только будь аккуратней, когда она предложит тебе разложить карты Таро, — предостерегает Эмир, а в глазах его мольба, что наводит на подозрения. — Не нужно тебе увлекаться оккультизмом, даже если Кармен будет настаивать.
Договорились?
— Л-ладно, — буркнув, я вся покрываюсь иголками.
Всё-таки предчувствие меня не обмануло насчёт этой женщины.
— Ой, а это что за чудо такое? — слышу я тягучий голосок Кармен, уже доносящийся из детской, и тут же порываюсь внутрь, вижу как она склонилась над кроваткой. — Эмир, неужто свершилось? Неужели я буду ещё и нянькой?
Язык так и чесался ляпнуть: а что, карты вам разве не подсказали, что Эмир за какой-то год стал многодетным отцом?
Я сумела удержать язык за зубами, но только из уважения к Эмиру и почтенному возрасту Кармен.
Он любит эту женщину, как можно любить родную мать, но это вовсе не означает, что и мне нужно проникнуться к ней тёплыми чувствами.
Посмотрим, как дальше дела обстоят, а пока останусь при своём мнении: я до трясучки побаиваюсь эту гадалку, чур меня...
И на метр не подпущу её к своему сыну.
— Да, дорогая. Но только если ты не будешь против.
