Вижу, что снова едва сдерживается от смеха.
— Мы компот варим, или чё? У нас есть компот, мама наварила.
— Мы варим джем, милая леди, потому что блины надо есть с джемом, а не с каким-то там гнусным вареньем. Сейчас вот откинем яблоки на сито, процедим сок в ту же кастрюлю, растворим в соке весь сахар и сварим сироп на слабом огне, ну где-то минут тридцать, посмотрим по консистенции, сироп должен стать слегка тягучим, но уваривать его нельзя, иначе получится клейкая масса, совсем не характерная для джема.
Дубовский оборачивается и в недоумении смотрит на старшую. Он крайне расстроен, что его речь осталась без внимания. Ася его давно не слушает и начинает петь:
— Ля, ля, ля! — Затем тычет пальцем в окно, показывая сестре: — Ника, смотри, там Цезарь в лужу залез и Гришку тащит! Побежали!
Комната наполняется визгом, и Максим едва успевает поймать младшую, которая прыгает со стола. Девчонки выбегают во двор, а мой фиктивный жених продолжает печь блины.
Глава 20
Я любуюсь его статной фигурой и тем, с какой ловкостью Максим орудует сковородой.
Идеальный мужчина, таких просто не существует. Внутри что-то странно потягивает, заставляя смотреть на Дубовского не отрываясь.
Во время приготовления блинов и сопутствующих этому незатейливых телодвижений мышцы на его руках и голой загорелой спине напрягаются. И я не могу отвести глаз от красиво натягивающихся сухожилий и вен, притягательно движущихся широких плеч и перемещающихся чётко очерченных лопаток.
Мой фиктивный жених великолепен. Это невозможно не признать.
А ещё, когда он готовит нам завтрак, Максим что-то напевает. Кажется, песня на английском языке. А так как мой мозг временно не работает, я решительно отказываюсь понимать смысл данного произведения. Но поёт Дубовский шикарно, выдаёт мелодию голосом так профессионально, что я ненароком заслушиваюсь.
У него превосходный глубокий тембр, явно есть слух и чувство ритма, а ещё хрипотца… Такая очень-очень мужская, от которой я, словно собачка в жару, готова высунуть язык и грохнуться на задние лапки.
По спине ползут мурашки."
"Мама мия. Ему надо запретить заниматься этим делом перед женщинами. Я же сейчас Родину продам и отпишу кому-нибудь полцарства.
— Доброе утро, — шепчу слегка осипшим голосом.
Зря я открыла рот. Этот блеющий выпад с головой выдаёт мою заинтересованность. Я смущаюсь.
Мы в доме одни. Дети во дворе, и, отложив лопатку в сторону, Максим шагает ко мне.
