Увидел и сразу же побежал к Ксюше.
— И это был Афанасий Петрович?
— Нет. Конечно же нет. Сам-то он не станет.
— Иными словами, всё-таки не он сжёг вашу пасеку? — и снова гогот.
Таким образом спустя десять минут разбирательств у меня на руках остается копия Акта о пожаре и копия Постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, в которых, естественно, не указаны фамилия и имя-отчество лица, из-за действий которого произошёл пожар. В суд иск о возмещении ущерба подавать не на кого.
Когда пожарные уезжают, Максим решительно вытирает сажу с лица.
— Надо вызвать дознавателя и провести расследование.
— Дознаватель напишет то же самое: неправильно пользовались пасекой и по неаккуратности возле одного из домиков вспыхнула трава, пожар перекинулся на другие ульи, — встревает муж Виолетты. — У нас на заводе был пожар, тоже хотели доказать, что мы не виноваты. Так нас ещё крайними сделали, а не начальство. Все они одним миром мазаны. Его основная задача установить произошёл ли пожар в результате поджога.
— Наклоняется он мне, берёт бумагу, читает, подсвечивая телефоном.
Когда пожарные светили фонарями, было светлее. А теперь приходится напрячься, чтобы разобрать написанное.
— Хоть бы на следующий день приехали и светлого дня дождались, а то уже написали: «несоблюдение правил пожарной безопасности привело к возникновению пожара на пасеке». Тут про поджог нет ни слова. Никто разбираться не станет. И никто к нам никакого дознавателя не пришлёт.
Всё на ранней стадии заглохнет. Во, тут ниже ещё лучше: «Поджог не подозреваю».
— К кому предъявлять иск, в конце концов ?! — кряхтит Михайловна, размахивая палкой. — И стоит ли вообще в суд тащиться, если непонятно, что представлять в суд для доказательства, потому что на руках только вот эта вот бумажка об отказе, из которой, едрит мадрид, ничего не понятно?! Только деньги потратишь, Ксения!
— Видно же, что трава целая вокруг.
— Возле одного улья выгорело вокруг, мало ли.
Афанасий в прошлом году пожарным в Большевик целый спортивный зал для тренировок оборудовал. Держите карман шире, что будут с этим пожаром разбираться.
— Мне надо к детям. — Встаю, пошатываясь. — Они там одни. Неизвестно, на что ещё этот чёрт с рогами способен.
Говорить тяжело. На сердце лежит камень. Максим тут же подходит ко мне и, поддерживая, ведёт в сторону домов, сквозь лесную мглу. Я ничего не хочу: ни дознавателя, ни суда.
