Мы с Егром, в кровь изранив руки и сражаясь с лесным дёрном, распахали вокруг деревянных домиков защитную полосу. Сухую листву и траву заранее собрали граблями. У нас был запас воды: по всему периметру стояли доверху наполненные пятилитровые емкости. Только нет сейчас ни одной из них — исчезли. И грабли с лопатой, спрятанные под кустом, тоже пропали. Из глаз резко брызжут слёзы, и я уже не сдерживаю рыданий, почти вою в голос, лишь закусив губу, чувствую, как рот наполняется солёным вкусом.
Всё это неслучайно.
И я это знаю, оттого голова уже ничего не соображает, разум цепенеет от осознания кошмара происходящего.
Я кидаюсь к домикам, которые потихоньку охватывает пламя, и теперь, когда направление ветра изменилось, огонь разгорается с каждой секундой быстрее.
Максим гребёт землю найденной неподалёку корой и голыми руками. Понимает, что времени у нас нет совсем. Сбивает пламя сухой палкой. Делает всё, что может.
Зря мы смеялись, напрасно шутили. Жизнь всегда бьёт по лицу в самый неожиданный момент. Надо быть наготове. Нельзя расслабляться.
— Мне нужно достать корпуса с сушью! Рамки достать, там пчёлы! — кричу, впадая в бабскую истерику, и голыми руками лезу под крышку, охваченную огнём.
Максим не пускает.
— Не смей, ожоги будут! Останешься без рук! Нет! — Отбрасывает меня от улья.
Не верила я, что Афанасий и его дружок участковый могли пойти на это. До конца не могла принять, что он на такое способен.
Горит моя жизнь, любимое детище, моя работа. Он это знал и всё равно сотворил этот ужас.
Я не слушаю Максима и продолжаю бороться. Бьюсь, достаю несколько рамок в тех домиках, где запиханные между корпусов, облитые чем-то вонючим бумажки вперемешку с сухой травой по какой-то причине потухли. Но их мало. Почти вся пасека уже полыхает. И мне так плохо, что я падаю на колени."
"Туман слёз заволакивает глаза, огонь обожигает ресницы, невозможно перенести происходящее. Не шутить надо было! Не обсуждать мою личную жизнь, а бежать! Но кто же знал? Кто мог подумать, что всё зайдёт так далеко? Я рыдаю всё сильнее и сильнее.
Максим делает то, что я просила, и сам бросается на горящие ульи, стараясь спасти хоть какие-то рамки.
Сорвав с себя майку, он оборачивает руки и старается ради меня. Одуревшие от ужаса пчёлы жалят его. Его опаляет огонь. Но он отчаянно бьётся за мои мечты. Он это делает ради меня. Однако огонь — это жуткая стихия.
