Кошмар! И это при том, что у меня в жизни полно неприятностей. Мне нужен был фиктивный брак, а не ещё одна проблема.
Мысленно ругаю себя. Планирую резко встать и отойти от Максима в сторону. Я совершенно его не знаю. И своей дракой с Афанасием и заявлениями нашей свадьбе Дубовский лишь добавляет мне проблем.
Но отчего-то сдерживаюсь, продолжаю сидеть. Хотя и стараюсь вести себя прилично и не дышать как больная туберкулезом, ибо при таком сладострастном раскладе я однозначно предаю память Ивана. Точно знаю, что всё ещё люблю мужа.
Всё что осталось от него : наши воспоминания, наши фотографии, наши дети. Девочки похожи на него. Он их отец. Не было с Афанасием такого. Никогда. Ни с кем не было. Ивана в моем сердце заменить нельзя. Да я и не хочу.
Именно по этой причине я отодвигаюсь как можно дальше, так чтобы наши с Дубовским тела не соприкасались друг с другом. Даже случайно, как бывает в автобусе.
— На тебя поступил серьёзный сигнал. Не зря они так оперативно среагировали. Иногда годами эти дела с места на место перекладывают.
А тут приехали.
— Может, и неоперативно, мы ж не знаем. Я думаю, что это кто-то из поклонниц Афанасия. Они мне гадости регулярно делают. Могли и это подстроить.
— Почему? Разве это не мог быть сам Афанасий?
Я резко оборачиваюсь, смотрю на Максима. Не понимаю.
— Зачем это ему? Он ведь знал, что я никогда не прощу, если детей заберут.
— Ты бы никогда не узнала, что это он. Давай лампочку искать.
Взгляд непроизвольно скользит к нижней половине мужского лица. У Дубовского очень чувственные губы.
Чёрная колючая щетина на щеках и подбородке выделяет их, делая ещё привлекательнее. Это сбивает меня с толку. Но я держусь. Отбрасывая чушь в сторону.
— Да, давай искать лампочку. В углу есть стремянка. Скорее всего, лампочки где-то на верхних полках.
* * *"
"Беру стремянку и несу к полкам с инструментами, старой посудой и ржавой утварью. Максим перехватывает тяжёлую лестницу из моих рук и, следуя указаниям, ставит туда, где по моему предположению должна находиться коробка с лампочками.
Я хочу залезть сама, но он не позволяет, захватив деревянную стойку в плен. Противостоять сильным мужским рукам шансов нет, и я отступаю.
— Максим, вы испачкаетесь, на вас красивая одежда, давайте, я всё же сама.
Его пальцы на короткое мгновение остаются на моей руке, и мы, не отрываясь, наблюдаем друг за другом сквозь ряд ступеней стремянки.
— Вы переживаете за меня, Ксюшенька?
— Мне жалко ваши дорогие брюки.
Лёгкая полуулыбка.
