— Я тоже знаю эту историю, и до Джульетты легкомысленный юный Ромео Монтекки безответно любил красавицу Розалину, её кузину. Предпочитал предаваться грустным размышлениям. И в дом, на бал, ввалился именно ради неё.
— А дальше, увидев Джульетту, Ромео уже больше никого и ничего не видел, кроме неё. И сразу же её поцеловал.
— Это средневековье, там всё было гораздо проще.
Ещё одна улыбка.
— Непреодолимое влечение было всегда, и его невозможно анализировать, Ксения. — Поймав мою руку, тянет к себе. — Я от тебя дурею.
Ради тебя готов свернуть горы и собрать кувшинки на соседнем болоте. Ты хотя бы представляешь, что я почувствовал, когда обнаружил, что ко мне в труселя забралась пиявка?
Не сдержавшись, хихикаю.
— Ты сам, что ли, кувшинками занимался? Я думала, у тебя для этого есть специальные люди.
Макс берёт моё лицо в ладони. Убирает волосы за уши. А я заливаюсь краской. Потому что уже поверила ему. И даже если он обманул, то я очень рада обманываться. Потому что…
— Конечно сам. Каждую кувшинку оторвал и всунул в листик.
Есть вещи, которые я никому не доверяю, особенно такие важные, как твои кувшинки. Я всё уладил!
Я краснею, смутившись, чувствую, как сладкий жар разливается по телу, полыхнув внутри. Он заставляет щёки покрыться румянцем, а ноги стать совершенно ватными. Максим безмятежно улыбается и всё ещё держит моё лицо. Ай, была не была… Сколько той жизни!
— Я тоже люблю тебя, — смотрю на него как маленький котёнок, боясь наказания от хозяина, но искренне надеясь на то, что вместо этого он прижмет меня к себе.
"
"Максим расплывается в бархатной улыбке и, не переставая смотреть в глаза, гладит мои скулы и щёки. По-мальчишески прикусывает нижнюю губу, сведя брови.
— Скажи это ещё раз.
— Я люблю тебя.
А дальше ласково целует. И сердце сладко сжимается, потому что этот поцелуй совсем другой. Он полон чувства благодарности.
Глава 30
Никуда мы не поехали. Не смогли оторваться друг от друга. Так и устроились на заднем сиденье его машины, основательно обнявшись.
Максим периодически целует меня, ласково перебирая волосы, а я прижимаюсь щекой к его тёплой груди.
— Надо домой, вдруг дети проснутся. Переживаю.
— Не волнуйся. С ними ничего не случится. Сейчас дежурит Егор. Он спит на диване, я дал ему за это две штуки.
Расхохотавшись, я целую Дубовского в губы.
— Ты заплатил Егору две тысячи?! — округляю рот от удивления.
— У вас всё удивительно дёшево. Я думал, тысяч пять надо, но у него глаза загорелись уже на тысяче.
