И нет мне прощения.
Каменею, перестав улыбаться. Наши взгляды скручиваются как спагетти на вилки. Происходит немой диалог. И я не знаю, что и думать. Может, мне послышалось? Опускаю голову и отхожу в сторону, кутаюсь в покрывало и ёжусь, будто от пронизывающего тело холода.
— Максим, такими вещами не шутят. Это не смешно.
Слышу его усмешку. Дубовский поднимает руку и нежно касается моего плеча.
— Я и не думал шутить, Ксюшенька.
Мотнув головой, скидываю его руку. Сейчас мне дискомфортно от его прикосновений.
Надо подумать. Я не переживу, если он издевается. Для меня всё очень серьёзно, и подобные шутки неуместны.
Снова смотрю на улыбающегося Дубовского и почему-то вспоминаю Ивана, своего первого мужа. И то, как обильно он потел, вытирая платочком виски, признаваясь в любви. В тот день у него под мышками и на спине образовались круги, а волосы стали влажными. Я тогда подумала, что у него инфаркт случится, так сильно он переживал.
А Максим сообщил это с лёгкостью, словно это не доставило ему никаких сложностей.
Сегодня одну люблю, завтра — другую. А я вдруг чётко понимаю: хочу, чтобы только меня. Внутри всё трясётся. Так дрожат стёкла, когда мимо проезжает поезд.
— Ты меня совсем не знаешь, Максим. Не надо бросаться такими словами. Мне не нравится. Всё было хорошо. — Мну край покрывала. — Но это правда лишнее.
Слышу его глубокое дыхание, он снова пытается прикоснуться. Отступаю.
— Но мне известно достаточно, чтобы разобраться в том, что я чувствую, Ксюшенька. Я уже не мальчик.
Я всё равно в растерянности. Кем бы ни был Максим и как бы сильно мне ни нравилось проводить с ним время, любовь — это что-то большое, чистое и светлое. Любовь — это не жаркий интим и уж точно не фиктивный брак.
— Я думал, что у нас взаимно. Казалось, что я добился твоей благосклонности, Ксюш.
— Это другое. — Глупо накидываю покрывало на голову, превратив его в гигантский платок до пят.
— Ты должен был хорошо подумать, прежде чем сообщать мне об этом.
И снова Максим смеётся. Но я бы не сказала, что зло, скорее искристо, по-доброму.
— Если бы Ромео долго раздумывал о любви, то много потерял бы.
— А если бы хорошо подумал, то остался бы жив.
— Жизнь коротка, Ксюша. — Отворачивается, разрывая зрительный контакт, втягивает водух носом. — И если я говорю, что люблю, значит люблю. Мне лучше известно. «Ромео и Джульетта» — чудесная история.
