Вообще-то, праздник — это отличная идея. Так у всех сложится впечатление, что у нас настоящая свадьба, и не будет болтовни.
— Даже не думай. — Отрывается от подоконника Максим и, оглушая своим дорогим мужским парфюмом, становится рядом со мной.
Но не трогает. Уважает меня и знает, что при детях нельзя.
Я улыбаюсь ему, он мне. Опять появляется девчонка внутри меня, и сердце запрыгивает на батут.
Михайловна, Виолетта и Егор начинают вслух обсуждать праздник. Баба Аня с ужасом вспоминает, что надо гнать в магазин, скупать там всё что есть, резать курей, собирать по соседям яйца и, пока не поздно, таскать с грядки лук.
А ещё закатки, обязательно закатки, иначе же мужикам закусывать будет нечем!
А мы с Максимом просто стоим рядом.
— Мне очень нравится кольцо. Ужасно красивое, — шепчу, так чтобы слышал только он.
— Еду частично привезут, как и напитки, я уже договорился.
— Когда ты успел?
— Ну ты же не думала, что мы с тобой не будем праздновать нашу свадьбу?
— Госзакупки?
— Они самые.
Хихикнув, снова смущаюсь.
А дальше начинается какое-то безумие. Сам собой во дворе образуется длиннющий стол, составленный из нескольких и накрытый чередой белоснежных скатертей.
Народ со всей округи тащит лавки и стулья. Очень скоро у калитки появляется Борис с баяном, а вместе с ним наряженные в яркие ситцевые платья кумушки. Повязав белые платки, они тянут про свадьбу, которая поёт и пляшет.
Все таскают туда-сюда тарелки, галдят и пререкаются, высмеивая друг друга. И это странным образом сочетается с подъехавшим минивэном, из которого выпрыгивают официанты в чёрных брюках и длинных белоснежных фартуках.
Уже к пяти часам всё готово. Между деревьями развешаны красивые лампочки, а стол битком набит угощениями.
И в беспроводной микрофон орёт тамада, призывая всех поздравлять молодых.
Глава 27
Я никогда не видела настолько весёлой и искренней свадьбы. Даже моя первая не была такой. Как будто люди знали, что у Ксении-пчеловода, вдовы и матери двоих детей, сплошные проблемы: с Афанасием, администрацией и службой опеки — но боялись.
И, опасаясь мести, помогали ему, а потом, когда на него наехали свыше, резко почувствовали угрызения совести и, узнав о моей свадьбе, решили порадоваться за мать-одиночку со сгоревшей пасекой.
— А пироги почему не порезали?! — по-деревенски громко орёт Михайловна, заботясь о гостях.
Старается. Командует, но по-доброму, по-соседски.
От Максима на празднике только друг Александр, от меня — вся наша «деревня».
