Но были и хорошие новости – если проклятущий Пьер в столичной тюрьме, то его, Жермона, некому шантажировать? Ну, хоть так. А мэром может быть кто угодно другой, он, Жермон, не против.
Дюваль же давал какие-то пояснения столичным гостям, а потом поинтересовался:
- Господа, теперь-то откройте тайну – чем вам не угодил компаньон? Почему вы решили от него избавиться?
Почему-почему… Потому что Талон хотел изготовить и продать акции некоей несуществующей компании, и даже вложиться на первых порах в некую мифическую прибыль для владельцев этих акций, чтобы убедить их покупать ещё и ещё.
А потом объявить предприятие банкротом, и скрыться с деньгами. Или не скрыться, потому что всё равно делать всё планировалось не от своего имени, а через подставных лиц. И они вроде бы даже договорились, но Буасси принялся возражать. И говорить, что когда они наживаются на человеческой похоти, алчности или глупости, то это допустимо, а самим обманывать людей неправильно. Они долго спорили с Талоном, и все остались при своём.
Жермон тогда тоже задумался – стоит ли поддерживать столь сомнительное дело. А потом Буасси умер у него в доме, за его столом, и спокойно проникший в его дом подлец Пьер просто показал ему неприличный жест и вышел. Вот так. Сиди смирно, Жермон Руа, и не высовывайся, а то хуже будет. Правда, Ламбер запретил своему подручному ходить и допрашивать, сказал – спустит на тормозах. Видимо, не вышло. Ещё с того момента не вышло, как проклятущий Валентин прямо из его дома связался с кем-то в столице, и всё рассказал.
Всё и покатилось.
- Скажите, господин Руа, а вы-то как дошли до жизни такой? Зачем вам всё это?
Жермон будто очнулся – за размышлениями он не заметил, как исчезли из-за стола Сюлли, Ламбер и Талон, они с Дювалем остались вдвоём.
- Понимаете… они помогли мне стать мэром. И хотели поддержку после того, - сказал он со вздохом. – И ещё, - всё равно ведь дознается, гад! – Понимаете, у меня есть внебрачный ребёнок, сын. Его мать – Франсин, сестра Пьера Эрикура.
И Пьер шантажировал меня этим, потому что если бы стало известно – это был бы удар по моей репутации. И конечно, Пьер рассказал об этом Талону, а тот – остальной компании. Если бы узнали моя мать и Софи, моя жизнь бы весьма осложнилась. И моей репутации в глазах горожан был бы нанесён урон.
- А так-то, конечно, вы остались безупречным, - усмехнулся Дюваль. – Хоть бы внука показали своей матушке, она у вас необыкновенная.
